Фон Даникен открыл ее и принялся изучать содержимое. В папке лежала копия факса, посланного из сирийского консульства в Стокгольме в сирийское разведуправление в Дамаске: «Пассажирская ведомость: транспортировка заключенного № 767». В списке значились имена первого и второго пилота и еще два имени, уже знакомые ему, — Филип Паламбо и Валид Гассан.

— Маркус, обратите внимание на время. Факс передали после того, как самолет взлетел. Гассан находился на борту. Ни на секунду не поверю, что Паламбо выбросил его над Альпами. Знаете, что я думаю? Кто-то предупредил господина Паламбо, что мы собираемся обыскать самолет. Я бы хотел, чтобы вы занялись этим вопросом.

— Тех, кто имел доступ к перехваченной информации, можно по пальцам пересчитать: вы, я, наши замы и техники в Лойке.

— Вот именно.

— Мы обыскали самолет снизу доверху, — сказал фон Даникен, возвращая папку обратно на стол, — и не обнаружили никаких следов пребывания заключенного на борту.

— Вы хотите сказать, что вы обыскали самолет. — Два выпученных глаза сверлили инспектора взглядом.

— Насколько я помню, вы там тоже присутствовали.

— Итак, нас можно из списка вычеркнуть, — с улыбкой, обнажившей плохие зубы, подвел итог Марти. — Это значительно облегчает ваше расследование. Я рассчитываю на ежедневный отчет. — Он дважды стукнул по столу, что означало: вопрос закрыт. — А теперь вернемся к вашему визиту. Ваш секретарь сообщил мне, что у вас есть информация по вчерашнему убийству в Эрленбахе. И вам будто бы нужен ордер на обыск?

Фон Даникен помолчал, ожидая, что Марти предложит ему сесть. Когда стало ясно, что подобного приглашения не последует, он вкратце рассказал, что ему удалось узнать о Ламмерсе, в том числе и о его прошлом, связанном с разработкой артиллерийского оружия, и о настоящем, касающемся ЛМА. Под конец он высказал свое предположение, что голландец действовал не один, и попросил ордер на обыск производственных помещений компании «Роботика».

— И это все? — спросил Марти. — Я не могу написать в ордере «подозрительный мини-самолет». Это официальный документ, и мне необходимо веское основание.

— По моему мнению, Ламмерс представлял собой угрозу национальной безопасности.

— Каким образом? Он же мертв. Только потому, что вы увидели модель самолета, да и не модель даже… а пару крыльев с бог знает чем еще.

Фон Даникен старался за улыбкой скрыть растущие раздражение и злость:

— Это не просто модель самолета. Это полноценный летательный аппарат. Ламмерс давно в деле. У него прочные связи с плохими ребятами, и вот теперь его ни с того ни с сего расстреливают на ступеньках его же собственного дома. Я уверен, что-то происходит — назревает или, наоборот, разваливается на части. Возможно, улики мы обнаружим в его кабинете.

— Домыслы, — отрезал Марти.

— Этот человек в своей домашней лаборатории прятал «Узи» и пачку очень качественных поддельных паспортов, которые были украдены у законных владельцев во время их пребывания на Ближнем Востоке. И это уже не домыслы.

Когда фон Даникен направлялся к Марти, из новозеландского посольства во Франции ему сообщили, что паспорт, найденный в машине Ламмерса, похитили из больницы в Стамбуле. Настоящий владелец паспорта парализован и уже три года нуждается в специализированной медицинской помощи и услугах сиделки. Он даже не подозревал, что у него пропали документы. Ламмерс провернул ту же схему, что и в Иордании, — представился бизнесменом, потерявшим паспорт.

— Бельгийские или новозеландские паспорта крадут лишь с одной целью, — продолжал фон Даникен.