Патология предательства, бессмысленные потуги оправдаться хотя бы перед самим собой, стремление «облагородить» трусость раскаянием… Увы, сегодня я просто не мог не соотнести себя с главным героем фильма — почти чеховским персонажем, внезапно попавшим в середину двадцатого века, эдаким милым чистосердечным интеллигентом Б.К., который, совершая подлости, страдает, мучается, размышляет о смысле жизни, о красоте и о своём месте во вдруг изменившемся мире.

Чем дольше я вглядывался в этого деградирующего инфантила, тем отчётливее понимал, что могу стать таким же. Всего-то и надо, что всякий раз оправдывать любые свои поступки, начиная с предательств любимых женщин и заканчивая «играми» с теми, кого посчитал «достойными» умереть прямо сейчас, а не когда придёт истинный срок. Главное, чтобы эти оправдания звучали не менее убедительно и не менее искренне, чем у господина Б.К., блестяще сыгранного Леонидом Филатовым.

Даже странно, что по прихоти режиссёра, Б.К. все-таки пристрелили. Ему бы ведь жить да жить, зарабатывать миллионы, писать мемуары, учить уму-разуму премьеров и президентов, охмурять впечатлительных дамочек…

Мне-то ведь, по законам жанра, тоже предстоит нечто подобное. Попаданцы — люди серьёзные, на мелочи не разбрасываются, им обязательно что-то глобальное подавай, страну, например, с ног на голову перевернуть, коммунизм во всем мире построить или же просто к ногтю всю Землю прижать, Галактическую империю забабахать, гарем завести, то-сё, даже расслабиться некогда, чтобы остановиться и посмотреть на себя со стороны, такого красивого и безгрешного…

Удивительно, почему я раньше ничего этого в фильме не замечал? Ведь здесь каждый персонаж по-своему уникален. Взять, к примеру, того же Линдинга в исполнении Александра Пороховщикова. Человек из гестапо, безусловный враг и одновременно друг загнанного в угол барона Б.К., фигура невероятной глубины и трагичности. Чего только стоит сцена его «беседы» с главным героем, где простая вербовка поднимается до уровня высокой поэзии?!

«С судьбой не шутят», — банальная фраза, а какой смысл она придаёт пропуску в «новую жизнь», когда приходится выбирать между плохим и очень плохим, между подобравшейся на расстояние удара старухой с косой и первым почти незаметным шагом по пути лжи и предательства…

Словом, из кинотеатра я вышел пришибленный.

Всё, больше никаких слежек за гражданами, расстрельного списка, «милиции, дороговизны стульев для трудящихся всех стран, ночных прогулок по девочкам, беса в ребро, седины в бороду»… Последнее, кстати, удручало больше всего. Что теперь делать с Леной? Как исправлять то, что уже натворил?..

В общежитие я вернулся вечером, чуть позже восьми. Перед входом в блок меня неожиданно остановил Олег Панакиви. Выглянув из общей кухни, он сперва заговорщицки подмигнул, а затем огорошил:

— Там у нас гостья сидит. Говорит, что к тебе пришла.

— Какая ещё гостья? — уставился я на Олега.

— А я почём знаю? — пожал тот плечами. — Она мне не представлялась. Сказала только, что ей нужен ты и что никуда не уйдёт, пока тебя не дождётся.

Я почесал затылок. Кто бы это мог быть? Вариантов-то всего два. Или Жанна, или Лена. Честно сказать, не думал, что кто-то из них решится прийти сюда после вчерашнего. Хотя… Жанна утром меня уже видела, а вот Лена… да, скорее всего, это она…

— Не хочешь встречаться с ней? — попробовал угадать сосед. — Зря. Ничё такая бабенция. На твоём месте я бы не отказался…

— Много ты понимаешь, — досадливо махнул я рукой и решительно шагнул к двери.

В конце концов, чего уж теперь стесняться? Которая бы из двух ни была, раз хочет поговорить, значит, поговорим.