«Шутник, блин!»

Я, конечно, старался повторять за мужиками все их движения, но, к сожалению, получалось не очень. Ну, нет у меня к этому делу сноровки. Пока нет. Хотя, если честно, думал, что смогу повторить без проблем. Поскольку и точность есть (приобретённая при «переносе» сознания), и память хорошая. Однако на одном этом, как выяснилось, далеко не уедешь. Тренировать надо собственный организм. Хорошенько тренировать, чтобы тело запомнило, что, как и куда, и действовало на автомате.

— Ну что ж, будем считать, что размялись, — резюмировал в итоге Смирнов, взмахом руки предлагая мне перестать растопыривать ноги и перейти к более важному, по его мнению, делу. — А теперь глянем, как ты падать умеешь.

— Падать?

— Да, падать, — старлей усмехнулся и для начала продемонстрировал обыкновенный кувырок через голову. Потом то же самое, но в обратную сторону. После чего попросил Кривошапкина швырнуть его на пол подсечкой, а затем, не останавливаясь, бросить через бедро.

И то и другое Павел проделал с большим удовольствием. Однако оба раза Михаил не просто сразу же поднимался на ноги, а осуществлял это таким образом, чтобы не дать сопернику развить первоначальный успех и «добить» уже поверженного противника.

— Понимаешь, Андрей, умение правильно падать необходимо не только, чтобы случайно не покалечиться во время тренировок или соревнований, — пояснил Смирнов. — Даже хорошо подготовленный боец в уличной драке может не устоять на ногах. И, значит, в любом бою для него главное — это умение продолжать схватку. Способность идти до конца. Не отступать и не признавать поражение даже в самых проигрышных ситуациях. Пока можешь — борись. Даже из положения лёжа. А чтобы иметь возможность бороться дальше, что надо делать?

— Надо иметь силы для этого и быть способным держать удар.

— Правильно, — кивнул Михаил. — А теперь попробуй повторить всё, что я показал.

С первого раза повторить «кувырки и падения» у меня, конечно, не получилось. Тем не менее, основные движения я запомнил и уже через пару минут сумел-таки сделать, что требовалось. Причем, достаточно грамотно.

— Молодец, — одобрил мои экзерсисы Смирнов. — Учился где?

— Ну… так… баловался когда-то, — пожал я плечами.

— Бокс? Борьба?

— Бокс.

— Бокс, говоришь? — вмешался в разговор Павел.

— Ну да. Только немного, — развёл я руками, изображая смущение.

Парни быстро переглянулись, затем Михаил кивнул Кривошапкину, и тот, ухмыльнувшись, указал рукой на имеющийся в помещении ринг:

— Пойдём, Андрюх, проверим, насколько ты баловался.

«Ну всё, сейчас меня будут бить. Хорошо хоть, что не ногами, — с этой нехитрой мыслью я сбросил самбовку и, мысленно перекрестившись, полез под канаты. — Бог не выдаст, свинья не съест. Прорвёмся как-нибудь, не впервой».

Мне повезло — сразу меня бить не стали. Сначала дали возможность как следует экипироваться. Помогли надеть и зашнуровать перчатки, сунули в рот капу и нахлобучили на голову защитный шлем. Павел, кстати, от такого же отказался. Видимо, посчитал, что со мной у него особых проблем не будет. Посчитал верно — против кандидата в мастера спорта шансов у меня и впрямь никаких. Основная задача, как я её определил для себя, состояла в том, чтобы продержаться на ногах хотя бы минуту. Или две, как получится. А вот что будет дальше, известно сейчас одному Кривошапкину. «Ишь, как лыбится-то злодей, прямо-таки предвкушает, как он меня по канатам размажет… Ну ничего, нам бы только день простоять, да ночь продержаться, а там… будет когда-нибудь и на нашей улице праздник.