— С тобой всегда так хорошо. Не хочу тебя никому отдавать.

Я молча погладил девушку по волосам, потом по спине…

— Пусть завтра война, землетрясение, наводнение, всё, что угодно, пусть даже на нас упадёт какой-нибудь астероид, я всё равно никому тебя не отдам.

— Не бойся. Никакой войны завтра не будет.

— Правда? А что будет? — Лена подняла голову и заглянула мне прямо в глаза.

Я улыбнулся.

— Новое утро. За ним день, вечер, ночь. Неделя, год, век. Многое будет меняться, и только люди… Нет, не так. Люди тоже изменятся. Не сразу, конечно, а постепенно, в зависимости от того, как будет меняться мир.

— А как? Как он изменится? Каким он станет лет через двадцать-тридцать? — не успокаивалась Лена.

— Не знаю. Могу только предположить.

— Ну, так предположи!

— Хорошо. Я попробую, — я сделал вид, что задумался.

Лена ждала. Затаив дыхание. Словно и впрямь была готова поверить всему, что я расскажу.

Обманывать её не хотелось, говорить правду — тем более. Хотя… можно ведь ограничиться «технической» стороной, а выводы и обобщения — оставить на «суд истории», поскольку как оно всё повернётся, не знаем теперь ни я и никто другой, включая оставшихся в «прошлой» жизни друзей и родных. Будущее — оно ведь и вправду не предопределено. Мы сами его творим своими поступками. Хорошими ли, плохими — не важно. Главное, что мы это делаем. Каждый день, каждый час. Уверенные в своей правоте и в том, что в одну реку можно войти дважды…

— Как странно, — пробормотала Лена, когда я закончил рассказ.

— Что странно?

— Какое странное у тебя получилось будущее. Люди ходят по улицам с миниатюрными телефонами, у всех своя маленькая ЭВМ, любую информацию получают мгновенно, даже думать не надо. Практически в каждой семье автомобиль, многие путешествуют по заграницам, а в магазинах можно купить всё что угодно, были бы деньги. Телевизоры висят в комнатах вместо картин и ковров, на кухнях посудомоечные машины и чудо-печки, бабушкины рецепты никому не нужны, еду готовят чуть ли не роботы. Из всех развлечений главные — ходить по магазинам и что-нибудь покупать или играть с ЭВМ в какие-то непонятные игры… — девушка перевела дух и покачала в сомнении головой. — Неужели это всё, что придумает человечество в ближайшие годы?

Я усмехнулся.

— Нет. Не всё. Тебе, например, лет через тридцать уже не придётся смотреть в обычные теодолиты и нивелиры и рисовать исполнительные с помощью карандаша и линейки. У тебя будет специальный прибор, который сам настроится и сам снимет нужные точки. А потом его можно присоединить к другому прибору и тот за десяток секунд напечатает необходимое количество чертежей.

— Да. Это было бы здо́рово. Прямо «Дверь в лето» Хайнлайна, чертёжник Дэн, — Лена мечтательно улыбнулась, но затем снова нахмурилась. — А как же полёты на Марс, Венеру, Луну, к звёздам? Ты ничего про это не говорил.

— Да. Не говорил. Поскольку этого не случится, минимум, лет пятьдесят или больше.

— Но… почему?!

— Потому что подавляющему большинству это будет не нужно, — развёл я руками.

Лена молчала секунд пятнадцать. А потом словно продолжила мою мысль:

— Кажется, я понимаю. Когда всё достаётся легко, а вокруг так много соблазнов, какой смысл задумываться о звёздах? Легче и проще мечтать о новом наряде для вечеринки, о поездке на море, ещё об одном телевизоре или, к примеру, магнитофоне и чтобы не хуже, чем у других… Увы, но ты абсолютно прав.