— О, Александр Петрович! — улыбнулся он и пошёл навстречу. — А я как раз про вас вспоминал.

— И что хотели сообщить? — спросил я, пожимая его золотую руку.

— Что можно уже потихоньку завозить мебель и всё остальное, — сообщил он. — Мы тут уже почти всё сделали. Я привлёк дополнительных рабочих, чтобы поскорее закончить.

— Уже сегодня можно завозить? — спросил я, осматривая практически готовые к сдаче помещения, пока мы шли по коридору.

— Да можно и сегодня, — хмыкнул Шапошников. — А мы бы начали расставлять всё и приводить в жилой вид, где это можно сделать. Вы ещё свой кабинет не видели, хотите посмотреть?

— Ну естественно! — воскликнул я, предвкушая уже шедевр интерьерного искусства.

— Тогда поспешите за мной, — бросил Николай и, несмотря на свои немолодые годы, втопил так, что мы за ним еле успевали чуть ли не бегом.

На втором этаже уже тоже везде было чисто, аккуратно, красиво. Я заглянул по пути в лекционный зал, где уже хоть сейчас можно было начинать читать лекции студентам. Не хватало лишь нескольких штрихов в виде доски, плакатов на стены по бокам, которые я уже укомплектовал и сложил дома, и кое-каких мелочей. Было бы неплохо расставить цветы по подоконникам для большего уюта. Можно и большие пальмы в кадках по сторонам от доски поставить или фикусы. Но это можно сделать и позже.

Наконец мы подошли к солидной дубовой двери приёмной. Такой двери даже Обухов позавидует. Учитывая, что всё делалось в соответствии с утверждённой в городской управе сметой, там и правда решили из клиники сделать дворец. Даже интересно стало, кто стал инициатором таких серьёзных вложений? Денег здесь потрачено немало.

Паркет в приёмной был не хуже, чем во дворце Петра в Петергофе. И когда они успели сделать такое произведение искусства? Скорее всего мастера обладают какой-то специальной магией, ни за что не поверю, что такое в столь короткие сроки можно сделать даже золотыми руками.

— Вы не стойте, дальше проходите, — хмыкнул Николай, увидев, как мы глазеем на ремонт в приёмной.

— Идём, идём, — ответил я, разглядывая богатый интерьер и стараясь ничего не упустить из виду. Придраться хоть к какой-нибудь мелкой детали было невозможно. — Коль, да вы настоящие кудесники!

— Хм, это ещё не всё, — ухмыляясь произнёс он. — Прошу!

Он распахнул дверь в сам кабинет, я перешагнул через порог и просто потерял дар речи. Это был самый красивый и солидный кабинет из всех, что я видел. Ну точно теперь меня Обухов отсюда выгонит, а меня отправит управлять своей больницей и всей медициной в Питере заодно. Разве что только размеры здесь были немного скромнее, а в остальном намного лучше. Даже картины на стенах уже висели, а я всё думал, где их заказывать. Я молчу про фреску на потолке, где по голубому небу плыли пушистые облака и косяк белых журавлей.

— Какая же красота! — сказала Настя и открыв рот вместе со мной осматривала кабинет.

— Так что завозите мебель, и мы доведём это всё до ума, — сказал Шапошников, довольный произведённым эффектом. — Тогда будет ещё лучше.

— Если будет лучше, чем сейчас, я просто упаду в обморок, — сказал я, продолжая пялиться то на паркет, то на резные деревянные панели и переливающиеся голубым и лиловым шёлковые обои на стенах. — Насчёт мебели и прочего я позвоню прямо сейчас, не будем терять времени.

Я отошёл к окну, достал из портфеля блокнот и начал звонить поставщикам, назначая всем время привоза товара на завтрашнее утро. Мануфактура, производящая люстры и светильники, была готова привезти свои изделия уже сегодня, вот и отлично. Также ответили и в книжном, потом в типографии. Но, кто-то ведь завтра утром должен будет встречать мебель и медицинское оборудование? Я позвонил сразу ещё и Прасковье.