— Так я думала, что ты знаешь, — пожала сестрёнка плечами и продолжила терзать вилкой сырник, упёрто игнорируя наличие ножа на столе. Такие вот они, мастера души, сложные творческие личности. Я, кстати, только недавно узнал, ято Корсаков в свободное время резьбой по дереву увлекается. Всё что я у него видел дома — его рук дело, а не сторонних мастеров.

— Это значит, что сегодня у тебя последний рабочий день в нашей клинике? — спросила мама. В её голосе чувствовалась гордость за меня, но её чувствительно перевешивала печаль. — Теперь видеться будем только за завтраком и перед сном, если повезёт. И то небось ненадолго.

— Так, Алевтина, не нагоняй тоску! — сказал папа, заметив, что глаза супруги увлажнились. — Птенцы рано или поздно покидают родительское гнездо и вьют своё, а ты посмотри, какой у нас орёл вырос! Он такое гнездо сплетёт, что мы ещё завидовать будем!

— Так, — громко сказал я и положил вилку. Кусок в рот уже не лез. — Прекратите вот это вот всё, я пока никуда не улетаю. И про вас никогда не забуду ни при каком раскладе. Я пока что просто меняю место работы, вот и всё. А за то, что вы меня так любите и цените, огромное вам спасибо с земным поклоном. Прощаться пока рано, ни к чему.

— Совсем взрослый стал, — сквозь слезы произнесла мама, потом не выдержала и встала из-за стола. — Простите, я лучше отойду на минутку.

— Ну вот, — сказал отец, когда мама ушла из столовой. — переживает она так за тебя.

— А чего переживать? — пожал я плечами. — Ведь всё хорошо же.

— Всё отлично, — поправил меня отец. — Просто любая мама хочет, чтобы её птенцы вечно были под крылом и не хочет их от себя отпускать. Это нормальная жизненная ситуация, просто смирись.

— Да это понятно, — вздохнул я, доел свой завтрак, в два глотка допил кофе и встал из-за стола. — Кать, ты со мной до института поедешь?

— Ага, — пробубнила она в стакан с какао, как Винни-Пух в кроличью норку.

— Тогда собирайся и выходи, жду тебя в машине, — сказал я и перевёл взгляд на отца. — Спасибо, пап!

Он улыбнулся мне одними глазами и с пониманием кивнул. Может мне показалось, но у него у самого глаза не на мокром месте только благодаря усилию воли.

Последний рабочий день на старом месте. С одной стороны, душевный подъём от того, что впереди ждут новые события и свершения, с другой — немного грустно. Судя по поведению и выражению лица примерно такие же чувства были и у Светы. Она словно прощалась с кабинетом, где проработала несколько лет.

— Проходите! — сказал я в коридор, приоткрыв дверь кабинета.

Первым вошёл пожилой мужчина с заклеенным куском марлевой салфетки глазом. Я судорожно пытался вспомнить, не должен ли кто сегодня прийти на повторный приём. Снова пожалел, что так и не приобрёл недельный планер. Ну на новом рабочем месте точно буду им пользоваться. Один в кабинет, другой в манипуляционную. Может ещё и в лекционном зале на стол? Лучше да, чем нет. Посмотрю мужчину и сразу поручу это Прасковье, она девушка ответственная, не подведёт.

— Что у вас случилось, любезнейший? — поинтересовался я.

— Господин лекарь, вы не поверите, — покачал он головой. — Кошку со шторы снимал вчера вечером. Внучка домой с улицы принесла погреться, так она мне лапой и когтями по лицу и в глаз попала.

— А почему вы скорую помощь сразу не вызвали? — удивился я. — Такие вещи лучше лечить сразу, как говорится, по горячим следам.

— Как и все подумал, что ничего страшного, заживёт, — ответил он и повесил нос. — А сегодня с утра встал, а глаз совсем не видит. Теперь уже милости от природы ждать не приходится, пошёл вот к вам, надеюсь, что поможете.