— Прекрати, — хмыкнул я. Видела бы она наши комнаты в общаге мединститута в девяностых. — Ты не знаешь, что такое беспорядок. Задавай лучше свои вопросы, а то поздно уже, а завтра опять будет трудный день.

В течение часа мы разбирались со списками помещений, их особенностями, параметрами, необходимыми для оптимального функционирования и, что самое сложное, их взаимоотношением между собой. Ватман в центре комнаты превратился в кавардак из набросков, надписей и связующих стрелок.

— Ну всё, кажется я поняла, — сказала Настя, отойдя от кульмана на несколько шагов и разглядывая получившийся рисунок. — Если в чём-то запутаюсь, буду звонить.

— Договорились, — вздохнул я с облегчением, мозги уже кипели. Я сам не каждый день таким занимаюсь. — Я тогда домой, а то глаза уже слипаются.

— Я тебя провожу до машины, — сказала Настя и потянулась за шубкой.

— Спасибо, не надо, — улыбнулся я. — Эти двадцать метров я как-нибудь преодолею, а ты мёрзнуть будешь почём зря.

— Ну ладно, — сказала она, почему-то немного погрутснев. — Тогда пока, спокойной ночи.

Настя подошла ко мне, приобняла и чмокнула в губы. Я тоже обнял её свободной рукой, вторая уже держала портфель и трость.

— Творческих тебе успехов, — сказал я, шагнув за порог.

— Спасибо, — ответила она, провожая меня взглядом, когда я уже спускался по лестнице.

— Ты и в субботу дома не можешь побыть? — спросила мама, входя в столовую. Я в этот момент уже позавтракал и собирался уходить. — Мы тебя уже совсем дома не видим. Так до этого можно было хоть на работе найти, а теперь и этого не будет.

— Мам, ну это жизнь, что тут поделаешь? — сказал я и обнял её за плечи. — Это мой путь, который я выбрал сам.

— И он гораздо лучше, чем тот, по которому тебя пытался вести Боткин, — сказала мама, прижав меня к себе.

— Андрей просто сам заблудился, — ответил я. — Вот в итоге с ним и произошло то, что он этим заработал. Интересно было бы узнать, как он там сейчас и где.

— Там, где заслужил, не вспоминай об этом, Саш, — сказала мама уже серьёзным тоном и мягко отстранилась от меня. — Хорошо, что тебя следом не утащил. Так что для меня лучше редко тебя видеть, зато знать, что у тебя всё хорошо.

— У меня всё хорошо, мам, — сказал я и улыбнулся ей самой обезоруживающей улыбкой. — И будет ещё лучше.

— Ты наверно хотел сказать, ещё сложнее? — спросила она и с грустью улыбнулась. — Нелёгкий путь ты выбрал, Саш.

— Теперь уже поздно выбирать, — хмыкнул я. — Теперь только вперёд.

— Пусть Бог хранит тебя, сын!

Мама наложила на меня крестное знамение, я поклонился и пошёл в прихожую. Надо поспешить в госпиталь, дел непочатый край.

Мы с Прасковьей подошли к крыльцу госпиталя практически одновременно, только с разных сторон.

— Доброе утро, Александр Петрович, — радостно улыбнулась она. — Не спится в субботу, хочется поработать?

— Ну раз уж моему секретарю не спится, то мне — тем более, — хмыкнул я. — Хотел предложить проверить всё и выявить, чего не хватает. Сегодня последний день, когда ещё можно докупить, завтра у всех нужных нам магазинов и мануфактур выходной.

— Хорошо, — кивнула, продолжая улыбаться, Прасковья. — Тогда давайте так, вы смотрите всё по медицинской и учебной части, а я по хозяйственной. Так больше толку будет, я в вашем оборудовании и инструментах совсем ничего не понимаю.

— Справедливо, — кивнул я. — Тогда я начну со второго этажа, а ты с первого, потом махнёмся, чтобы не толкаться.