Зато, благодаря регулярным тренировкам, восстановление запаса энергии в ядре происходило всё быстрее. Чувствительно быстрее, чем увеличивалась ёмкость самого ядра. В боеспособном состоянии я был уже минут через пять, но без глубокого погружения процесс происходит значительно медленнее.

— Ну вот, Саня вернулся, — улыбнулась Катя, когда я снова открыл глаза. — Ты как?

— Готов к труду и обороне, — хмыкнул я, встал и пошёл к манипуляционному столу. — Ну что, второй сезон, вторая серия.

Я положил руку на шейно-грудной отдел. Шестой шейный позвонок принял именно ту форму, на которую я и рассчитывал, осталось эффект закрепить, поэтому в тело позвонка опять устремился тонкий пучок магической энергии, который заставлял трабекулы губчатого костного вещества срастаться между собой, наращивая общую плотность и прочность. Потом снова прошёлся по всем шейным и верхним грудным позвонкам, убирая остаточные явления отёка и воспаления, убрал воспалительные изменения из межпозвонковых суставов. На их восстановление понадобятся отдельные процедуры, но хотя бы это всё перестанет болеть.

— Всё, Кать, буди, — дал я команду и пошёл допивать уже остывший кофе.

С легким постаныванием мужчина начал приходить в себя, а когда до него дошло, что голова находится совсем не в таком же положении с каким он пришёл, невольно выпустил на свободу пару непечатных выражений, за которые он тут же извинился.

— Прошу меня простить, господа и дамы, — сказал он, осторожно поднимаясь с манипуляционного стола и не веря тому, что происходит. — Не смог удержаться. Александр Петрович, да вы кудесник!

— Не, — хмыкнул я. — Я лекарь.

— А я говорю, кудесник! — настаивал мужчина, улыбаясь в тридцать два зуба. — У лекарей я уже был, они мне помочь не смогли! Я уже почти отчаялся, что когда-нибудь смогу смотреть вперёд прямо перед собой. И от вас в прошлый раз уходил с мыслью, что уже ничего не получится с этим сделать.

— Как видите, получилось, — улыбнулся я. — Кто хочет — тот добьётся. Только я вам рекомендую в ближайшее время шею не нагружать, резко головой не вертеть и постараться беречь максимально. В идеале надеть на шею специальный фиксирующий воротник. Если вы не возражаете, мы сделаем это прямо сейчас.

— Конечно не возражаю, Александр Петрович, — снова улыбнулся он. — Похожу с хомутом на шее, это не так страшно, как остаться согнутым до конца жизни.

— Правильное решение. Я думаю это ненадолго, — успокоил е мужчину. — Завтра с утра приходите, я проверю состояние позвоночника, возможно дольше «хомут» не понадобится.

— Было бы здорово! — обрадовался он. — Тогда до завтра. И ещё раз большое спасибо!

Следующий пациент был с той же болезнью, но с более низко расположенной локализацией процесса. Ну да, тот самый, первый. Хромоты я не увидел совсем, лицо довольное, улыбка широкая, то есть динамика явно положительная. Со слов мужчины, боли практически не беспокоили. Но радоваться рано, болезнь Бехтерева просто так легко не проходит. Да и не пройдёт навсегда, к сожалению, теперь я его лучший друг всерьёз и надолго.

— Располагайтесь, посмотрю, что у вас там хорошего, — сказал я.

— Будем надеяться, что там всё хорошо, — произнёс пациент, укладываясь на живот.

При сканировании я уже не увидел такого массивного отека костной ткани, остались лишь кое-где мелкие очаги и то не особо интенсивные. С ними я расправился быстро, теперь всё чисто и по идее долго не должно беспокоить. Можно переходить к тазобедренным и коленным суставам.

А вот тут всё не так красиво, странно, что у него ничего не болит. Или просто храбрится и скрывает? А смысл? С воспалением в тазобедренных суставах я провозился немного дольше, а когда по большей части удалось его убрать, занялся восстановлением полуразрушенного суставного хряща.