Суть метода в том, что один лекарь контролирует глубокие вены конечности в верхней трети бедра и паховой области, чтобы вовремя ловить свежие тромбы, что неизбежно при работе внутри сосуда. А второй тем временем занимается восстановлением просвета вен. Вторым лекарем в этот раз был я. Хоть я и уверен, что дядя Витя справится, раз пообещал, всё равно было волнительно, всё-таки в таком масштабе в сосуды лезу первый раз.

Дядя Витя занял свой ответственный пост и положил руки на верхнюю треть бедра и пах, где проходит наружная подвздошная вена. Я просканировал ещё раз все стенозированные участки и решил начать воздействие сверху вниз. Почему так? Да потому что если начать снизу, стенозы расположенные выше превратятся в окклюзию, то есть закроются полностью.

Действо непривычное и требовало высокой концентрации. Катя ввела мужчину в глубокий операционный сон, и я начал. Как я и ожидал, расщепление застарелых тромбов давалось нелегко и за счёт локального повышения температуры начали появляться свежие тромбы, которые успешно ловил и растворял дядя Витя. Я медленно продвигался вниз, освобождая просвет поверхностной бедренной вены почти полностью. Выжигать больше не рисковал, чтобы не повредить сосудистую стенку. Таким образом дошёл почти до подколенной, но потом остановился, энергии в ядре осталось ровно одна треть.

— Молодец, — кивнул дядя Витя. — Вовремя остановился, это правильно. Как там у тебя успехи?

— Проходимость поверхностной бедренной восстановлена примерно до восьмидесяти процентов, — ответил я, начиная медитировать.

— Неплохо, — улыбнулся старик. — Большего и не нужно. У меня тоже всё в порядке, выше подвздошной ни один тромб не улетел. Я ещё пару минут посмотрю, пока всё успокоится, и на сегодня пока хватит, завтра продолжим дальше.

— Как там ваши практиканты, кстати, справляются? — спросил я, плюхнувшись в кресло в зоне отдыха.

— Довольно неплохо, — кивнул он. — Я присматриваюсь, как ты просил, но нужного кандидата для перевода к нам пока не вижу.

— Слабоваты?

— Наоборот, довольно сильные маги. Немного строптивые и самоуверенные, но для работы в онкоцентре самое то. С заданиями справляются даже намного легче меня, — сказал дядя Витя и убрал наконец руки. — Пациента можно будить и в палату. Думаю, лучше прокапать хотя бы пару флаконов.

— Сделаем, — кивнул я.

— Ну что, поздравляю с дебютом нас обоих? — улыбнулся дядя Витя, когда пациента увели в палату. — По-моему очень даже неплохо получилось.

— Отлично получилось, — сказал я и с благодарностью пожал ему руку. — Завтра продолжим? В это же время.

— Свистнешь тогда?

— Не, не умею, — хмыкнул я. — Позвоню.

После приёма я уже собирался поехать домой. Обухов пока молчит, к Андрею я попасть не смогу, Белорецкий сказал, что сегодня будут проводиться следственные мероприятия, Юдин снова после работы ехал в поэтический клуб, решать вопросы публикации своих стихов, а Настя не брала трубку.

Я собрал всё, что есть нового по онкологии в портфель и намеревался дома продолжить работу над рукописью, спустился к машине, когда позвонила Настя.

— Ты сильно занят? — немного напряжённым голосом спросила она.

— Нужна моя помощь? — ответил я сразу вопросом на вопрос.

— Ты мне ответишь? — настойчиво, но спокойно спросила она ещё раз.

— Не сильно, время есть, — настороженно ответил я. — Я же звонил тебе, ты не отвечала.

— Я только освободилась, не могла ответить.