— Как самочувствие, бабуль? — спросил я.

— Как самочувствие? — равнодушно протянула она. — Да никак моё самочувствие. Деда моего забрали, я теперь даже похоронить его нормально не смогу. Говорят, что надо исследовать болезнь. Я не хотела его отдавать, но моего мнения никто не спрашивал. Их много мужиков-то, а я одна — старая бабка, что я им сделаю?

— Вы на них не обижайтесь, у них такая работа, — попытался я её успокоить. — А ваш благоверный даже после смерти может помочь спасать жизни другим.

Я уж не стал говорить ей, что её соседей выпотрошили в сарае с исследовательской целью совсем другие и совсем нехорошие люди. А пока она продолжала сокрушаться, что осталась одна я оценил состояние видимых кожных покровов, слизистых, дыхание было ровным, спокойным, достаточной глубины. Язвочек я не увидел ни одной.

— У вас со здоровьем сейчас как дела? — решил я конкретизировать вопрос, чтобы она рассказала о себе, а не о своей потере.

— Да моё-то нормальное, твоими молитвами и стараниями, сынок, — грустно произнесла она и на глаза снова начали наворачиваться слёзы. — Только вот жизнь не мила теперь, лучше бы он остался, а меня мёртвую отнесли на опыты.

— Вам дана жизнь неспроста, — решил я попробовать зайти к проблеме с другой стороны. — Раз вы остались живы, значит так надо. А вот что именно надо от вас этой жизни, вы должны сами подумать и понять.

Пожилая женщина подняла на меня задумчивый взгляд. Кажется, она прониклась моим последним утверждением и найдёт применение отведённым годам. Я улыбнулся ей, подмигнул, поднялся с табурета и ушёл. У меня впереди ещё много работы.

Я обходил дома один за другим. В дом, где живёт Мария заходить не стал, сам не знаю почему. Хотя нет, знаю. Я почему-то боялся, что она снова за мной увяжется, а я хотел сделать этот этап побыстрее, а к ним зайду в последнюю очередь. Это я так думал, но моим планам не суждено было сбыться. Выходя из третьего дома, где тоже всё было в порядке, я увидел стоявшую перед калиткой девочку. Он смотрела на меня с некоторым недоумением.

— Почему меня не позвал? — спросила Мария.

— Да тут смотреть особо нечего, — пожал я плечами. — Скорее перестраховка. И таблетки раздаю, чтобы они ещё несколько дней принимали препарат.

— А что такое антибиотик? — спросила она. — То, что убивает всё живое?

— Если буквально перевести, то получается так, — хмыкнул я. — Но на самом деле это вещество, которое содержится в плесневых грибах и уничтожает бактерий, которые могут помешать им спокойно расти. Это вещество выделено в лабораторных условиях и спрессовано в таблетки.

— А почему сразу не сделать в растворе, который вы вводите в вену? — прищурившись спросила она.

— Справедливый вопрос, — кивнул я. — Наверно моё упущение. В моём мире есть много антибиотиков, которые вводятся внутривенно, а здесь мы ещё не сделали.

— А какой он, мир из которого ты пришёл? — снова спросила она, так и не давая мне пройти.

— Жестокий, — коротко ответил я. — Давай лучше потом об этом поговорим. Хочу быстрее всё закончить и снять этот костюм.

— А зачем тебе этот костюм, если ты просто можешь выпить этот свой антибиотик и тебе ничто не будет угрожать?

— Интересный вариант, — хмыкнул я. — Но так никто не делает. Пойдём скорее, потом поговорим.

— Потом, значит никогда, — пробурчала она себе под нос, но уступила мне дорогу.

Глава 7

Очень пессимистические у Марии настроения по поводу нашего дальнейшего сотрудничества.