Принц рассмеялся и тут же закашлялся. Нина заметила, как чуть дрогнули пальцы Ханны. Она покачала головой. Нет, это далеко не самая хорошая идея.

Но Ханна просто не могла видеть чьи-то страдания и не откликнуться.

Кашель принца стих, и он длинно, судорожно вздохнул.

– Монастырь в Гефвалле, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Я думал, туда отправляют строптивых девиц, чтобы из них выбили весь бунтарский дух и подготовили к роли послушных жен.

– Так и есть.

– Но твой дух им сломить не удалось? – спросил принц, пристально глядя на Ханну.

– Надеюсь.

– И у тебя нет мужа.

– Нет.

– Ты поэтому вернулась в Ледовый Двор? И надела тот роскошный наряд?

– Да.

– А вместо этого к твоим ногам свалился задыхающийся принц.

Нина чуть не подавилась чаем.

– Можешь смеяться, – позволил принц. – Я не стану тебя казнить. – Он склонил голову набок. – У тебя обрезаны волосы. Это знак преданности Джелю, ведь так?

– Так и есть.

– И вы обе молились надо мной. – Его взгляд остановился на Нине. – Ты взяла меня за руку. Некоторых казнили за попытку коснуться руки принца.

– Но это была не я, – набожно заявила Нина. – Дух Джеля руководил мной.

– Так вы истинно верующие?

– А разве вы – нет? – спросила Нина.

– Трудно верить в бога, лишающего меня возможности дышать.

Ханна с Ниной промолчали. Это прозвучало как богохульство, откровенное и неприкрытое, и им явно не стоило отпускать на этот счет замечания. Кто был главным в этой комнате? Джель или принц?

Наконец Расмус сказал:

– Целительство и травничество – не то, чем занимается большинство знатных дам.

Ханна пожала плечами.

– Я не похожа на большинство знатных дам.

Принц оценил расправленные плечи Ханны, упрямую линию подбородка.

– Я это вижу. Если преданность Джелю сделает меня таким же крепким, как вы, девушки, я думаю, стоит все-таки попробовать помолиться. – Он расправил складки одеяла. – Приходите навестить меня снова. Я нахожу ваше присутствие… умиротворяющим.

Потому что Ханна лечит тебя, пока мы болтаем.

– Ступайте, – велел он, взмахнув рукой. – Йоран проводит вас назад в ваши комнаты. Передавай привет отцу.

В его голосе безошибочно чувствовался сарказм. Так, значит, презрение Брума не осталось незамеченным.

Ханна с Ниной поднялись, присели в реверансах и, пятясь, покинули комнату.

– Ты лечила его, – обвиняюще шепнула Нина.

– Дух Джеля руководил тобой? – переспросила Ханна едва слышно. – Бесстыжая.

Йоран вывел их за дверь, но не успели они пройти по коридору и пары шагов, как были остановлены двумя королевскими стражами.

– Мила Яндерсдат, – произнес один. – Вы пойдете с нами.

Нина знала, что они не станут отвечать на вопросы. Простые люди не могли допрашивать королевскую стражу.

Она сжала Ханну в быстром объятии.

– Я вернусь, не успеешь оглянуться.

Пока ее вели по коридору, она оглянулась и увидела, что Ханна смотрит ей вслед застывшим от ужаса взглядом. «Я вернусь к тебе», – поклялась она. Оставалось только надеяться, что она сможет сдержать клятву.

Коридор сменился другим, и Нина, следовавшая за стражами, поняла, что оказалась в той части дворца, что была ей совершенно незнакома.