И после ее ухода, он привычно потянулся к бокалу крепчайшего полынного вина, что пил для успокоения. Пил, чтобы ощутив неприятную горечь, осознать как сладка жизнь. Сладка и прекрасна, несмотря ни на что. А выпив, захотел увидеть ту единственную, что подарила ему чувство влюбленности, радости и света. Он поехал к Кати…

Невольно улыбнувшись, Хассиян осторожно погладил плечико, лежащей рядом девушки и замер. Замер, вспомнив «как» он к ней приехал. И что он ей сказал!

Глухой, полный раскаяния стон раздался в сумрачной спальне.

Катарина проснулась мгновенно. Стремительно села на постели, вглядываясь в силуэт лежащего мужчины, вздрогнула, увидев, что он смотрит на нее, но тут же потянулась к нему, осторожно прикоснулась губами к его лбу и встревожено спросила:

— Ян, как вы?

Он удивленно моргнул. В ее голосе было столько неподдельного участия, столько нежности и заботы. Горло сжало спазмом, а глаза всегда сдержанного мужчины заблестели, но большего, он себе не позволил.

— Ян, — Кати прикоснулась к его щеке, — вы должны разговаривать! Мы успели промыть желудок до того, как яд полностью попал в кровь.

Яд? Он поверить не мог! Яд… но как?

Рывком поднявшись, Хассиян встал с постели и голова закружилась. Устоял он с трудом. Покачиваясь, подошел к окну, распахнул створки, с наслаждением вдохнул соленый морской ветер, и только тогда нашел в себе силы спросить:

— Яд?

Катарина осторожно встала. В отличие от императора, ее несколько смущал тот факт, что мужчина был полностью обнажен, впрочем, раздевала она его сама… правда помогали стражники, удерживающие невменяемого императора. Кати невольно улыбнулась — она никогда не думала, что умеет так кричать и приказывать. Но стражники, несмотря на протестующего императора, выполнили все ее требования… Собственно, привязав повелителя к постели.

Взяв одну из простыней, что стопкой были сложены у постели, она подошла к Хассияну, и попыталась скрыть, то, что ее так смущало.

— Что ты делаешь? — не совсем понял ее намерения Ян.

— Уже почти ничего, — обернув простынь вокруг его бедер, ответила Кати.

А в следующее мгновение, просто обняла, прижавшись к его спине, так и замерла, еще не до конца веря, что спасла. Действительно спасла и он рядом, он здесь, он с ней.

В двери осторожно постучали. Отпрянув от Хассияна, Кати торопливо вернулась к постели, надела халат и вскоре уже впускала столь раннего посетителя.

Изумленный повелитель Ратасса оторопело уставился на мужчину со свечой в руке, в котором узнал лорда Анеро.

— Как он? — шепотом вопросил преданный советник.

— Очнулся, — радостно выдохнула счастливая Катарина. — Разговаривает. Да входите, он уже даже встал с постели.

Анеро не заставил просить себя дважды и торопливо вошел. Пламя его свечи заколебалось от ветра из раскрытого окна, сам советник несколько смутился внешним видом повелителя. Впрочем, его смущение длилось меньше, чем откровенное непонимание ситуации Хассияном.

— Мой император, — Анеро передав свечу Катарине, низко поклонился, лишь после этого позволил себе подойти ближе, — как вы себя чувствуете?

— Сносно, — Ян все больше удивлялся происходящему, — а… почему вы спрашиваете?

В этот момент Катарина начала зажигать свечи в спальне и Хассиян отметил, что ковров тут больше нет, части мебели так же, на спинке кровати висят разрезанные веревки, у самой постели несколько тазов с водой, а еще помещение было наполнено запахом трав.

Заметив его удивленный и почти шокированный взгляд, Кати с улыбкой пояснила:

— Вы находились в беспамятстве девять дней.