— Не… — она ощутила, как там, где ощущались его губы и язык, все сильнее разгорается пламя странного, томительного тепла. — Ян…

— Мм? — ответил он, не останавливаясь ни на мгновение.

— Что ты делаешь?

— Ласкаю свою любимую жену, — он усмехнулся, еще раз провел языком и поинтересовался, — а разве ей не нравится?

Блаженный стон стал ее ответом, но на этом Катарина не успокоилась:

— А вы не слишком… извращенным способом ласкаете жену? Знаете, мне подобное не кажется допустимым и…

Его пальцы осторожно проникли в нее, а ласк губами и языком он не прекращал ни на мгновение, и когда речь Кати прервалась невольным стоном, насмешливо поинтересовался:

— Нет?

— Нет…

— Ну-ну, — его пальцы начали свою отдельную игру, в то время как губы ласкали все настойчивее. — Все еще «нет»?

Его ласки казались волнами, одна за другой накрывая ее, заставляя тело стать продолжением этого океана нежности. Катарина выгибалась раз за разом, и сбившееся дыхание, как и стоны, не позволяли ей ответить.

— И сейчас «нет»? — он накрыл разгоряченное им же место ладонью, и слегка нажал.

Катарина выгнулась, попыталась ответить и услышала:

— Просто скажи «да»…

Но гордость, несмотря на вожделение еще не дремала, и Кати нашла в себе силы ответить:

— Нет!

— Накажу, — восторженно и почему-то очень довольно сообщил Ян.

— Овладеете мной? — выгибаясь вновь от невыразимого чувство наслаждения, простонала Катарина.

— Мм, даже не знаю, — он потянулся к ее губам, властно поцеловал и мстительно добавил, — нет!

— Что значит «нет»? — девушка удивленно посмотрела на того, кого уже желала всем телом.

— Я же сказал — накажу… — он вновь поцеловал ее, но на сей раз возобновил ласки рукой, и дождавшись очередного стона, прошептал, — и наказание будет до-о-олгим.

И он вновь вернулся к нескромным ласкам, вот только теперь, когда ее тело было разгоряченным и влажным, Катарина уже не смогла даже предпринять попытки к сопротивлению.

В огромной темной пещере слышались лишь стоны, то пронзительные, то хриплые, то едва различимые и сменяющиеся шепотом доведенной до вершин наслаждения девушки. Вновь и вновь ее тело сотрясалось волнами наслаждения, но желанного упоения страстью не наступало. И Катарина даже не сразу поняла, что Ян намеренно доводит почти до пика, и останавливается, чтобы продолжить ласки едва ее дыхание выравнивается. И когда он в очередной раз почти свел ее с ума, Кати не выдержала:

— Пожалуйста… — сорванный голос звучал так хрипло.

— Что? — насмешливо поинтересовался император, плавно поднявшись и начав расстегивать камзол.

— Ты… — Катарина простонала. Все ее тело казалось натянутой струной, разум был отринут охватившим ее возбуждением, — ты не можешь меня оставить вот так…

Он рассмеялся, низким, почти гортанным смехом, одним движением снял камзол, затем рубашку и начал расстегивать ремень брюк.

— Знаешь, что самое забавное в этой ситуации? — и, не дожидаясь ее ответа, продолжил. — Ты даже не понимаешь, что оставить тебя такой, охваченной желанием и страстью, я просто не в силах, Кати.

— Да? — Катарина приподнялась, внезапно осознав, что нагота ее сейчас совершенно не смущает. — Тогда как мне все это называть?

— Прелюдия, — он снял брюки и совершенно обнаженный шагнул к ней.