Он как раз прижался к полу другим ухом и в открытую дверь увидел вторую комнату, с большим зеркалом на стене, в котором отразились ноги второй покупательницы, примерявшей платье за цветастой ширмой. Значит, происшествие в лавке застало врасплох не трех, а четырех женщин. Причем четвертая оказалась в примерочной. В зеркале было видно, что она тоже взобралась на что-то высокое — кажется, на сундук. При этом зеркало оказалось повернутым так, что ширма больше не скрывала от Мика пару дьявольски аппетитных ножек. Черт побери, вот это была картина!

Мик замер, упиваясь этим зрелищем. Неизвестная дамочка явно нервничала и приплясывала на цыпочках, отчего гладкие мышцы под милыми розовыми чулочками со смешной дыркой на коленке играли самым соблазнительным образом. Длинные... Нет это было слишком простое слово для такой неописуемой красоты! Отсюда Мику казалось, что удивительные ножки уходят вверх на многие и многие ярды... должно быть, она довольно рослая, эта незнакомка. Что же до формы ее ног... о них можно было сложить поэму. Сильные, подвижные — и в то же время стройные и легкие. Одно слово — изящные!

Вообще-то Мик считал себя достаточно воспитанным человеком и понимал, что следует немедленно отвернуться, а не пользоваться растерянностью леди, оказавшейся в столь неприличном виде. Но он просто был не в силах оторвать свой взор. И сердито шикнул на портниху, начинавшую подавать признаки нетерпения.

И снова вся троица там, наверху, затаила дыхание, стараясь взять себя в руки и не мешать ему выслеживать ужасных грызунов. Только одна из них отважилась едва слышно прошелестеть:

— Вы такой герой, мистер...

По правилам хорошего тона следовало назваться, и Мик ответил:

— Тремор. Тс-с!

Тоже еще, нашла героя! Битый час валяется на полу и чуть не окосел, стараясь запустить взгляд как можно выше, чтобы во всех подробностях рассмотреть самые прелестные ножки, какие он видел за тридцать лет своей жизни. Но если он встанет, то в лучшем случае сможет полюбоваться только лодыжками — ведь ширма отставала от пола всего на какой-то жалкий фут. Правда, и в этом случае будет на что посмотреть — узкая, легкая стопа, крутой подъем — и все эти прелести подчеркивала мягкая кожа простых башмачков!

Мик еще плотнее вжался щекой в пол, пожирая взглядом округлые нежные икры и пышные оборки панталон, под которыми двигались дивные бедра. Не ножки, а мечта!

Именно такие Мик всегда видел во сне. Ему нравились длинные ноги у женщин. И он грезил о том, как будет покрывать поцелуями ямку под коленом, медленно поднимаясь вверх, ближе и ближе к округлым, упругим ягодицам. Стройные ножки. Сильные ножки. Во сне они стискивали его с такой силой, что Мик готов был умереть от страсти.

— Мистер Тремор! Мистер Тремор! — закричала одна леди. — Вот она, там! Я вижу!

Ничего подобного! Однако женщины всполошились: мыши мерещились им в каждом углу. Лавка наполнилась охами, вздохами и нервным хихиканьем. Дамы ерзали в нетерпении, устав торчать на своих неудобных насестах.

Мик предостерегающе поднял палец и грозно цыкнул.

Ему до смерти не хотелось подниматься с пола и гоняться за этой несчастной мышью. Когда еще доведется испытать такое блаженство, любуясь женскими ножками и панталонами? Однако судя по тому, какое отчаянное пыхтенье доносилось с прилавка, где нашла убежище почтенная хозяйка лавки, леди вот-вот готова была расстаться со всеми бисквитами, проглоченными за завтраком.

— Тихо! Я ее вижу! Замрите! — шепотом приказал Мик.

Деваться некуда — пора заняться мышью. Он неслышно подобрался всем телом и сделал рывок вперед, к швейной машинке. При этом одной рукой отшвырнул в сторону утюг, а другой накрыл мышонка, ринувшегося прямо на него. Держа за хвост неистово вырывавшегося зверька, он не спеша выпрямился и выставил на всеобщее обозрение свой трофей.