– Да, папаша, – немного визгливо ответила ему Ульфрида. – Представьте себе – начала. Потому как поняла – прозябаю я тут, с вами!

– Да с такими понималками, ты мне скоро всю казну таким образом прозябнешь! – заревел кениг. – Хоть бы тебя твой Олавссон уже обрюхатил, что ли, тогда у вас свадьба быстрее сладится!!! И отваливайте оба-двое после нее в его фьорд, не мозольте мне глаза!

– Не хочу я его торопить, – немного потише сказала Ульфрида. – Хотите верьте, папаша, хотите нет – но вот влюбилась я в него. Потому и не спешу – пусть и он меня тоже полюбит.

– У-у-у-у, – в зале что-то грохнуло, треснуло, покатилось по полу.

Я заглянул в двери и увидел кенига, вцепившегося в жесте отчаяния в бороду и тянущего ее вниз, а также порядком похудевшую и постройневшую Ульфриду.

– Кто там? – гулко крикнул кениг, отпуская бородищу. – С дочкой я беседую, не видите?

– Так никто и не против, – не чинясь, я вошел в зал и помахал рукой. – Мое почтение венценосному семейству. Смотрю, у вас все по-прежнему – конфликт отцов и детей?

– Я знаю этого молодца, – кениг прищурился, вглядываясь в мое лицо, пошарил по столу, ища кружку, не отыскал ее и сцапал кувшин, к горлышку которого припал.

– А, точно, – Ульфрида щелкнула пальцами. – Ты тот парень, что меня спас от Торсфеля, причем непонятно как – своих воинов у тебя не было. Ты еще нашего золотаря с собой уволок.

– Я тоже тут, – Флоси ввалился в зал, за ним последовали Гунтер, громыхнувший доспехом, и брат Мих в капюшоне, накинутом на голову, пробормотавший что-то вроде «Мир вам».

– Точно, – кениг, отдуваясь, поставил кувшин на стол. – Вот вам-то я орла и врежу. Сами пришли. Молодцы!

– Чего это? – удивился я. – За что?

– Девку мою вы испортили, – пояснил кениг, сжал кулаки, упер их в столешницу и привстал. – Вы мне что притащили? Где моя Ульфрида, где моя кровинушка?

– Так вон она, – показал в сторону девушки прямодушный Гунтер. – У окна стоит.

– Это не моя дочь, – силы у кенига явно кончились, и он снова плюхнулся на лавку. – Это какая-то другая девка.

– Папаша, – Ульфрида поморщилась. – Давайте не будем устраивать скандал при посторонних.

– Нет здесь посторонних, – сообщил Харальд и развел руки в сторону. – Нету. Есть государственные преступники, подменившие мою дочь, которых я со всеми необходимыми ритуалами казню нынче на площади, в честь славного светлого праздника Йоль. Тебя не казню, живи пока, может, еще за ум возьмешься.

– Ничего не понимаю, – посмотрел на меня Гунтер. – А ты?

– Вы ничего не понимаете? – чуть ли не завыл Харальд. – Вы? Это я ничего не понимаю! Раньше она дралась как воин и ругалась так, что хирдманы завидовали. А теперь? Да вот хоть бы нынче – вместо того, чтобы как обычно устроить славные воинские забавы, у нас будут эти… Как их…

– Скачки, – подсказала Ульфрида. – На лошадях.

– Именно, – кениг плюнул на пол. – Накой нам тут лошади? Кто на них ездит?

– Гуннар, – невозмутимо ответила ему Ульфрида.