– И не каждые полгода, – продолжил я за нее. – Только не упрекай меня в том, что я лишил тебя этой возможности. Я тут ни при чем.

– Очень остроумно. – Вика внимательно посмотрела на пол около моих ног. – Странно, не вижу пыли или песка. Шутка такая древняя, что или то, или другое должно было непременно просыпаться.

– Прогрессируешь, дорогая, – поцеловал я ее в щеку. – Очень неплохо сказано, не хуже, чем…

– Чем у кого? – саркастично посмотрела на меня Вика. – Чем у Шелестовой? Так сказать – у нашего мерила злословия?

– Молодой человек, я вам сейчас принесу стул, – сказал я курьеру. – Вам выпала возможность посмотреть первый акт трагедии «Скандал в «Радеоне»».

– А почему только первый? – заинтересовался курьер.

– Второй акт – он связан с примирением, уж извините, но ни смотреть его, ни тем более в нем участвовать вам никак невозможно, по ряду причин.

– Да тьфу на тебя! – покраснела Вика и повернулась к пареньку. – Давайте, где там подписать надо?

– Как так? – Курьер явно оказался парнем с неплохим чувством юмора. – А проверить все? Комплектность, целостность, наличие? Нет-нет, так не пойдет.

– Расплатись, – сунула мне Вика пластиковую карту, подхватила два немаленьких тючка, перетянутых липкими лентами, и удалилась в комнату.

– Терпи, мужик, – сочувственно сказал мне курьер, после того как я расписался в накладной, которая была аж на трех листах, и чиркнул картой по специальному устройству. – У тебя еще ничего жена, поверь мне, я видел, я знаю.

– Да? – с сомнением глянул я в сторону комнаты, где уже трещала отдираемая липкая лента. – Куда уж хуже?

– Есть куда. – Курьер снова хмыкнул. – Такие иногда стервозины бывают, что ты! Ладно, с прошедшим тебя!

За дверью его ждал крепкий охранник в костюме, все как полагается. Безопасность на высоте, сразу видно, что шериф вернулся в город. И еще – похоже, повысились наши ставки с Викой, если курьера провели прямо во внутренние помещения, а не нас вызвонили вниз.

А время уже поджимало, я как-то разоспался. И ведь никто даже в бок не толкнет, мол – вставай, приятель, время.

– Ты помнишь, что сегодня у тебя какая-то встреча? – поинтересовалась Вика, сидевшая на полу в окружении разнообразных коробочек, коробок и даже одной коробищи. – Палыч звонил, просил тебе про это напомнить.

– Давно звонил? – полюбопытствовал я.

– С час назад, – ответила Вика, открывая одну из коробочек и улыбаясь при виде статуэтки, изображающей мальчика в шортиках и девочку в шляпке. Дети были трогательные, щекастые, и все это было еще и со смыслом – мальчик дарил девочке цветок. – Прелесть какая! Это Машке Лепеховой, она такие вещи любит!

– У нее славный вкус, – тактично отметил я. – Не помнишь, куда я свои джинсы вчера засунул?

– Какие джинсы? – открывая следующий подарок, предназначенный для друзей и знакомых, спросила Вика. – Я так поняла, что встреча будет важная, и тебе костюм погладила с рубашкой, они висят в шкафу. Что ты все как гопник бегаешь?

А почему бы и нет? Ну, хотя бы в целях разнообразия? Предстану перед Еремой в нестандартном виде, шокирую его. Хотя… Что-то мне подсказывает, что если я даже туда с фиговым листочком на чреслах приду, то его не удивлю этим совершенно. Ему по ходу просто по барабану, как я выгляжу.