По мере приближения к шатру государя интерес к юным воинам, несшим непонятные сундуки, возрастал в геометрической прогрессии, дойдя до крайней точки – к Прохору подошел генерал от кавалерии Меншиков, с ухмылкой потребовав от командира витязей показать, что они несут.

    - Первым содержимое сундуков может увидеть только наш государь-батюшка,– спокойно ответил Прохор, глядя на злые глаза «полудержавного властелина Руси».

    - Ты забываешься, холоп! А ну открыл быстро сундуки, иначе будешь в холодной до конца своей никчемной жизни сидеть!– гаркнул на девятнадцатилетнего полковника Алексашка Меншиков.

    - Это вы, господин светлейший князь забываетесь, видимо теперь вы государь Руси-матушки? Раз требуете такого наперед государя?– все так же спокойно сказал Прохор, немного ближе к рукояти сабли сместив свою ладонь.

    - Хорошо, не хочешь по хорошему… Схватить его!– скулы светлейшего князя побелели, ноздри дрожали, словно паруса во время шторма.

    В толпе зашелестели вынимаемые из ножен клинки, двенадцать витязей оказались в окружении ожидающих дальнейшей команды спешившихся кавалеристов.

    - Вы чего замерли?! Я приказал взять их и кинуть в холодную!

    - Так нет тут холодной,– кто-то виновато пробубнил в рядах кавалеристов.

    - Так зарубите их, к чертовой матери, я не хочу видеть здесь их мерзкие рожи!– чуть ли не брызгая слюной, надрывается Алексашка.

    - Стоять! Что здесь происходит?– остановил, было начавших исполнять бредовый приказ генерала от кавалерии драгун властный окрик.

    За спиной разъяренного Меншикова замер царь Петр, с интересом глядящий на своего любимца и Прохора.

    - Ну? Я жду!– нахмурился государь.

    - Этот… полковник,– выплюнул последнее слово Меншиков.– Не подчиняется приказам, из-за этого я приказал арестовать его.

    - Да?! Это правда, полковник?

    - Нет, Ваше Величество,– спокойно ответил Прохор.– Я всего лишь сказал светлейшему князю, что не покажу ему содержимое сундуков, до той поры пока их не увидит сам государь.

    - Что скажешь на это Алексашка? Так дело было, али врет полковник?– насмешливо спросил Петр, хорошо изучивший своего любимца, беззаветно преданного ему и его преобразованиям, но так же беззаветно любивший брать взятки и «подарки».

    - Врет, собака!

    - Ну, коли так, то давай полковник открывай сундуки, поглядим, посмотрим из-за сего ссора вышла,– немного подумав, сказал государь.

    Кивнув первой паре витязей, Прохор самолично подошел к сорванным замкам и откинул крышку, на мгновение, ослепнув от солнечных лучей, заигравших на гранях золотых монет.

    - Етить! Святая матерь Богородица! Во те на! – понеслось со всех концов, увидавшей золото толпы.

    - Кхе, неплохой сундучок, зелоно не плохой… и что все таковы?– погладив подбородок, спросил Прохора государь.

    - Так точно Ваше Величество, весь десяток сундуков полон золота,– четко ответил полковник Митюха.

    - Ну, коли так, то давай пройдем в шатер, там и продолжим разговор… наедине,– нахмурился государь, глядя на гневно раздувающего ноздри Меншикова, собирающегося что-то сказать, но тут же захлопнувшего свой рот, увидев, что государь не шутит.

    Толпа собралась порядочная, но после пары десятков зуботычин, вставших в караул преображенцев желающих поглазеть на уносимые в шатер государя сундуки стало много меньше.