— Кхь-кхь-кхь, — Опаснов вытаращил глаза. — Тебе… всё равно… не… победить…

И в этот момент снизу раздался топот. Настоящий, неиллюзорный.

— Наверх! Наверх! Он там!

Опаснов не один. Твою-то мать!

Задушить Стаса я не успел, — ману теперь стоило бы поэкономить, — зато я смачно харкнул ему в рожу и, зажимая рану рукой, устремился наверх. Сердце колотилось как бешеное. Манадреналин вырабатывался в неприличных количествах, но мне всё равно было его мало. Мне постоянно приходилось тратиться.

Я поддерживал незатейливую иллюзию кромешной тьмы на три пролёта вниз от себя. Раз уж мне тяжело бежать, так пусть и преследователи мои идут наощупь.

— Наверх! Наверх! Не упустите его!

Сколько я уже прошёл? Сто ступенек? Двести? Триста? Когда эта грёбаная лестница наконец-то закончилась, я упёрся в дверь. И слава тебе яйцам, — да! — она была открыта.

Я вырвался на улицу и оказался на вершине зубчатой башенки, похожей на шахматную ладью. Вид отсюда открывался просто ебейший, но что мне до этого вида? За мной гонятся! Меня хотят убить! Я сейчас один против двоих, — троих? — не вывезу! Сдохну и всё!

Пу-пу-пу…

Пу-пу-ру-пу-пу…

Что делать-то? Что делать⁉

Я осмотрел свою рану. Кровь, — обычная, красная, человечья, — обильно сочилась из-под подорожника и даже не думала останавливаться. Но я нашёл выход. Благодаря какой-то не до конца понятной мне цепочки ассоциаций, подорожник подсказал мне единственное правильное решение.

Я залез на выступ башенки, собрался с духом и прыгнул вниз…

* * *

Евгения Евгеньевича Жизнетленова на свадьбу не приглашали, однако он всё равно приехал. Вот только не незваной обиженкой, — ему было откровенно плевать на свадьбу; он даже не знал кто и на ком женится, — а строго по делу. Нужно было лично обкашлять кое-какие вопросики с князем Смоленским. Ну а иначе говоря — получить взятку.

Жизнетленов подъехал к замку сзади, зашёл через вход для прислуги и потайными коридорами проследовал в комнату, любезно отведённую князем Крашевым для их встречи с Одоевским. По-хорошему, Евгений Евгеньевич надеялся, что его присутствие останется незамеченным.

Анатолий Одоевский уже ждал его.

Он стоял на небольшом полукруглом балкончике, улыбался, поигрывал содержимым бокала и смотрел куда-то вверх.

— О! Евгений Евгеньевич! — заметил он пришельца. — А-ну идите-ка сюда! Посмотрите на это!

Жизнетленов состроил недовольную гримасу, — все эти простонародные замашки Одоева раздражали его уже не первый год, — однако всё же вышел на балкон и… и ни разу об этом не пожалел.

Действительно, такое нечасто увидишь.

Где-то в вышине, метрах в тридцати над землёй, в порывах ветра кружился гигантский одуванчик.

— Что это такое?

— Не знаю.

За стебель одуванчика держался истошно кричащий человек. Тут несколько пушинок открепились от основного цветка, он резко просел, вильнул в сторону и начал плавно пикировать к земле. В какой-то момент одуванчик исчез за стеной замка, но почти сразу же появился с противоположной стороны.

Он был всё ближе и ближе. Ближе и ближе. И вот, в какой-то момент…

— ЁБ ТВОЮ МАА-А-А-А-ААТЬ! — отчаянный цветочный всадник пронёсся в считанных метрах мимо балкона, на котором стояли Жизнетленов и Одоевский.

— Хех, блядь, — усмехнулся князь Анатолий.