– Будем ломать? – деловито осведомилась Галя, прикидывая на глаз крепость ворот, – может занять некоторое время.

– Вряд-ли взлом металлических дверей высотой в десять человеческих ростов и толщиной с руку, как-то согласуется с понятием незаметно, – вздохнул я, понимая – особых тонкостей от Гали ожидать бесполезно, – сейчас мы постучим и вежливо попросим, пустить нас внутрь. А когда войдём, то будем, до поры, до времени, вести себя словно мышки. И не будем отрывать головы всем прохожим подряд, понятно?

Не говоря более ни слова Ольга подошла к воротам и стукнула в них кулачком.Толстая металлическая плита задребезжала, будто лист тонкой жести, поднялась каменная пыль и я заметил внушительную вмятину, оставшуюся после удара. Ольга, потупив шальные глазки, бросала на меня невиные взгляды. Чертовка!

– Я подумала, а вдруг стража спит, – пояснила она, – ну может быть чуток перестаралась. Галя хихикала, как будто услышала на редкость смешную шутку.

– Огромное тебе спасибо, за усердие, – поблагодарил я, добавив в свои слова максимум яда, – вообще-то, лучшим способом побудки будет обрушение ворот на их спящие головы.

– Хм, неплохая идея, – Ольга ухмыльнулась.

Над нашими головами оглушительтно заскрежетало. Подняв головы, мы обнаружили заспаную физиономию местного стража, недовольно разглядывающего нас. Оказывается, в дверях имелось отверстие, слишком малое для проникновения человека, но достаточное для просовывания жирных щёк. Некоторое время охранник молча смотрел вниз, видимо пытаясь сообразить, продолжает он спать или уже пробудился.

– Э-э, кто, – начал он и закашлялся, – кто такие?

– Музыкант, – охотно пояснил я и указав на кошек, представил, – а это – мои жёны. Услыхав, как доблестный Баджара освободил Сен-Харад от прихвостней падишаха мы прибыли, дабы усладить его слух новыми песнями. Моими сочинениями восхищался сам Рабул Дабаин и его визирь, да не оскудеет их рука. А слухи о щедрости освободителя распространяются подобно песчаной буре.

– Нахлебники, – проворчал страж, ввинчивая свою голову обратно. Пока лючок захлопывался я услышал окончание его мысли, облачённое в хриплое бурчание, – понаприползало тут. Думаете, Сен-Харад, кожаный?..

– Славный Баджара, доблестный Баджара, – не без сарказма, пропела Галька.

– Нет, я скажу: так и так, мы прибыли сюда по приказу падишаха, за головой этого говнюка. Тогда ворота точно придётся вышибать.

Залязгало, заскрипело, запищало и плита, преграждавшая дорогу, медленно поползла вверх, застыв над нашими головами. Видимо, привратники решили, встретить столь известного музыканта со всем возможным почтением.

– Ну чего вы там застыли, – прохрипел солдат откуда-то сверху, – заходите быстрее, дармоеды. Ни днём, ни ночью от вас покоя нет. Будь моя воля, отвёл бы на площадь и вздёрнул, как всех остальных.

– Искусство – великая сила, – пафосно возвестил я, заходя внутрь, – музыка пленяла многих известнейших полководцев и воителей. Возьмём, хотя бы Дерру – завоевателя…

– Да слышал я уже эту чепуху, – перебил меня словоохотливый охранник, – только мне ещё ни разу не удавалось видеть, как какой-то сраный музыкантишко покоряет страны или захватывает города.

– Ну вот теперь и увидишь, – пробормотал я, усмехаясь в бороду.

Из-за поворота вынырнули смутные силуэты и выйдя в освещённое пространство перед воротами, обратились рослыми воинами, облачёнными в измятые и потускневшие доспехи.