Я нырнул в знакомую дверь, собираясь перекинуться парой слов со старым пропойцем, прояснив один момент. Поэт продолжал неподвижно лежать около стены, но обстоятельства несколько изменились. Нет, ну это становилось, по-настоящему, смешным! Как только я собираюсь с кем-то побеседовать – его немедленно убивают! Алый язык кровавой лужи нагло дразнился из-под обмякшего тела, а в спине красовалась рукоять кинжала, знакомая мне, до боли. Нет – это не был тот же клинок, которым прикончили Хамидовского посланника, но делал его один и тот же мастер.

Уже ни на что не надеясь я перевернул Назири и увидел вытаращенные в смертной муке глаза, успевшие покрыться мутной плёнкой. Мертвее мёртвого.И уже достаточно давно.Похоже в то же время, когда мы оставили музыканта, кто-то навестил его. Но кто? И зачем? Если Баджара хотел заткнуть рот родственнику, то уже давно осуществил бы это. И каков смысл убивать несчастного пьяницу позабывшего, на каком свете он находится вообще? Вопросы без ответов.

Я пожал плечами и поднялся. Возможно мне стоило сказать некие, полагающиеся слова: всё-же умер любимый поэт. Однако мне было всё равно: после смерти Назири обратился в обычный кусок дохлятины и перестал интересовать меня.

– И долго мы ещё будем ждать? – возмутилась Ольга, а её скакун издал отвратительный фыркающий посвист.

– Будете ждать столько, сколько потребуется, – отрезал я, запрыгивая на свободное животное, – я, иногда, жду вас намного дольше. И где вы раздобыли этих симпатяг?

– У привратников оказалось несколько таких, – откликнулась Галя, восседая на спине горбатого монстра с выражением абсолютного спокойствия, – остальных мы перебили. Ну, едем?

Негромко свистнуло, раз, другой и я заметил древки стрел, до половины ушедших в песок. Кто-то явно пытался нас остановить. В подтверждение этой догадки я услышал звонкий крик со стены:

– Вот они! И Освободитель с ними! Постарайтесь его не задеть! – знакомый голосок, – бейте в животных!

– Нет, ну какая умная девочка, – пробормотал я, покачивая головой, – и откуда ей известно столько всего интересного? Поехали, пока они действительно не пристрелили наших, гм, даже не знаю, как они называются.

Несмотря на то, что я так и не смог придумать название для горбатых монстров, дело своё они знали великолепно. Длинные ноги мелькали, сливаясь в нечто расплывчатое, а сопение ноздрей напоминало шум прибоя. Не успел я устроиться поудобнее, а Сен-Харад остался далеко позади. И вот уже бескрайняя пустыня окружила нас со всех сторон. Бежали животные очень ровно и лишь лёгкое покачивание напоминало про наш ночной вояж. Ну и ещё столб песка, который оставался позади каждой из тварей, поднятый её лапами.

– Кто такие?

– Сова открывай, медведь пришёл! – захихикала Ольга.

– Открывай, жирная скотина! – потребовал я, пристально глядя в ползущие на лоб глаза, – и чем быстрее ты это сделаешь – тем будет лучше для твоей толстой задницы! Падишах обожает палочную стимуляцию седалищного нерва нерадивых слуг.

– Ты сам то понял, что сказал? – усомнилась Ольга. – пожалей дуралея, у него же мозги закипят точно у нашей Галечки.

– Сама дура, – откликнулась та, – открывай, скотина! А не то я сброшу тебя вниз, как Марафа!

– Кто такой Мараф? – спросил я.

– А, один покойник, – махнула ручкой Галя, – очень глупый покойник.

Не успели мы перекинуться и парой фраз, а за воротами уже звучала ожесточённая ругань и громко хлопали босые ноги.