– От всего сердца? – я качаю головой, – но у меня нет сердца. Мне просто больно…

– Нет сердца? Когда ты начинал свой рассказ, я тоже так думала, просто хотела убедиться, не совершаю ли ошибку, – даже в темноте я вижу выражение странной решимости, написанное на лице женщины. Она обнимает девочку и ерошит ей волосы, – ты, по-прежнему, считаешь всех обычной пылью, которую можно растоптать или пойти дальше, оставив уродливый отпечаток львиной лапы? Почему ты плачешь, хищник?

Я молчу. Потом опускаю пальцы и мелкие серые песчинки медленно ссыпаются вниз. Больно, больно. Оля, прости меня! Прости за всё…

Силы оставляют меня, и я ложусь в пыль клетки, как бы стараясь слиться с ней. Женщина смотрит на меня и её глаза странно блестят, словно она плачет вместе со мной. Зачем оплакивать умирающего льва? Посмейтесь над его унижением…

– Прощай, человек, – шепчу я, закрывая глаза и слышу тихий ответ.

– Тот, кто покаялся, имеет шанс на спасение. Даже такой, как ты. До встречи, лев.

– Нетрудно было догадаться, – раздражённо констатировал Илья, – стоило мне только увидеть остатки вашего завтрака. Никто даже не собирался подождать меня и предложить поучаствовать.

– Их то и было всего-навсего двое, – сонно пробормотала Галька, не отрывая головы от моей груди, – и они попались совершенно случайно. Вылезли из – под земли в тот момент, когда я собирала цветочки в свой венок.

– Послушай-ка лучше вот этот момент, – сказал я и приподнял книгу, отыскивая место двумя абзацами ранее, – писал явный подхалим: "Акка неподвижно замерла у окна, и её голова поникла, гнетомая неподъёмной тяжестью дум о судьбах подвластных ей народов. Лунное сияние заботливо освежало прекрасное лицо, отчего Богиня превратилась в совершеннейшее изваяние. Моё сердце замерло, ибо я боялся, что его стук оторвёт Богиню от размышлений. Я мог только молиться, преклоняя колени, дабы мне было позволено дышать и любоваться этой небесной красотой". Как, сильно?

– Что это за бред? – поморщился Илья, – ты скатился до бульварного чтива? Раздобыл очередное дерьмо из всей этой рухляди? И вообще – я хочу жрать!

– Я тоже, – мурлыкнула Галя и потёрлась щекой о мою грудь, – эти двое…Они были такие крохотные. Ну, просто на один глоток!

– Ценность этого опуса, – я перевернул книжицу и ещё раз перечитал название: – "АККА. БОГИНЯ". Так вот, его ценность вовсе не в содержании. Насколько я понимаю, эта самая Акка была одной из наших, правившая местными, которые возвели её в ранг богини.

– И я так хочу! – оживилась Галина, – пусть меня обожествляют!

– Иди, налови себе почитателей, – хмыкнул я, пожав плечами, – пусть тебя обожествляют. Так вот, кто-то из наших, современник Акки, использовал эту книгу, чтобы оставлять кое-какие заметки в отношении всей этой писанины. Похоже, кошечка ему поперёк горла стояла. Вот, здесь: Стерва пережрала и вышла подышать свежим воздухом. С ней такое часто случается. Разрешила дышать. Ха! Просто больше не лезло.

– А в меня бы влезло, – угрюмо буркнул Илья, – кто-то вчера обещал устроить для меня охоту, ну раз уж нет никакой возможности покинуть эту, излишне гостеприимную дыру!

Выдав эту тираду, он недружелюбно покосился на меня.