– Привет, мальчики, – надо же быть вежливой, – кто там хотел поразвлечься?

И свернула шею приземистому коротышке, мечтавшему трахнуть нашу кошечку. Похожий на кусок неотёсанного дерева великан, у которого волосы, похоже, не росли только на глазах, попытался нанизать меня на длинный нож. Я тотчас вернула оружие владельцу – прямо в распахнутую вонючую пасть. Последний попытался удрать, и я позволила ему это. Выпила досуха.

Серра, как я заметила, не стал играть с пищей и методично употребил обоих одного за другим. Потом бросил трупы собакам. О, а я и не подумала о бедных голодных тварюшках!

Когда мы вернулись к каравану, Рейа почти закончила. Везде в живописных позах лежали убитые ею работорговцы. В живых оставался лишь один: высохший, словно щепка, с бородой, напоминающей куски рыжего мха. Он стоял на коленях перед маленькой сестрой и умолял сохранить его жизнь. Просил, клялся всеми богами, придуманными на этой грани, рассказывал о множестве детей, ожидающих папашу.

– Ого! – ошеломлённо выдохнула я и повернулась к Серра, – и что это было?

– Скажем, я знаю, как такое сделать, – он покачал головой, – но сам никогда не пробовал. На это уходит целая прорва энергии. Видимо оно того стоило.

Рейя перестала кричать и некоторое время стояла молча, опустив голову и бессильно уронив руки вдоль тела. Потом, не поднимая головы, медленно зашагала вперёд. Кошка прошла между нами, не взглянув ни на меня, ни на Серра. Куда она направлялась, не было и тени сомнения. Поэтому, услышав звук ломающихся запоров, я ничуть не удивилась.

– Как поступим с пленниками? – поинтересовалась я, наблюдая за чумазыми истощёнными подростками, выбирающимися наружу.

– Странный вопрос, – кот ухмыльнулся, – мне кажется, всё давно решили и без нас.

– Уверен? – я недоверчиво покосилась на него, – это, даже как-то смешно!

– Абсолютно, – он склонился над лежащей девчушкой и бережно убрал снег с её лица, – люди часто бывают глупы и жестоки, выбрасывая то, что им кажется бесполезным и ненужным.

Я подошла ближе: очень красивый ребёнок. Кажется, чувства не до конца покинули её: тёмные глаза пытались сфокусироваться на лице льва. В общем-то я уже приняла его решение и согласилась с ним. Однако я не позволю считать себя белой и пушистой кошечкой.

– Это не значит, что нужно подбирать весь их мусор, – проворчала я, отворачиваясь. Коту совсем ни к чему видеть выражение моего лица.

– Разве она похожа на мусор? Она прекрасна, как цветок! – я не выдержала и повинуясь его интонации, повернулась к лежащей девочке, – думаю, из неё получится очаровательная кошка.

– Ещё никто не обращал детей, – признаться, по-настоящему меня беспокоило лишь это. Я присела на камень, – скажи честно, тебе просто хочется немного поэкспериментировать.

Ухмыляясь, лев достал свой заветный медальон и распутав цепочку, осторожно приподнял голову лежащего ребёнка. Снег осыпался с распущенных волос и повис в воздухе, словно нимб вокруг бледного лица. В этот момент девочка, как никогда, напоминала того ангела, о котором говорил Серра. Как люди могли убить подобную красоту? Животные, что с них взять!

– Может быть, а может и нет. Уже не имеет значения, – кот бережно одел украшение на тонкую шею и медальон коснулся обнажённой груди, – дело сделано.

Девочка изогнулась дугой и закричала, вцепившись пальцами в блестящий пятак, с изображением львицы. Потом вскочила на ноги и её незрячие глаза начали наполняться бледным пламенем. Я вопросительно взглянула на Серра: так и должно быть? Уж такой старикан должен знать, как происходит обращение. Кот выглядел сбитым с толку.

Он нахмурился, подошёл к вновь обращённой и взял её на руки.