— А теперь, — продолжал назойливый голос, ворчливо и зло, — он хочет забрать у меня ребенка, от которого сам когда-то отказался.

— Лука, скажи ей. — Джуд схватила его за руку и умоляюще заглянула в каменное лицо. — Ведь все это не правда.

— Пойди и позови Лорана, Джуд. Его мать пьяна.

— Скажи ей, Лука! — В голосе Джуд зазвучали истерические нотки.

— Валентина никогда не была нежеланным ребенком, а в остальном тебе придется довериться мне.

— Довериться тебе? — машинально повторила она, словно не поняла его слов.

— Брак строится на доверии.

— Значит, я должна слепо поверить тебе, что ты не сделал ничего плохого? Очень удобная позиция, — согласилась Джуд. — Кстати, если уж речь зашла о браке, должна тебе напомнить, что наш брак основывается… — она проглотила горький комок, — он основывается на лжи.

На его скулах заиграли желваки.

— Вначале так и было, — сухо согласился Лука.

Джуд отрицательно покачала головой. Он сказал то, что она все это время так ждала от него услышать, но было уже поздно.

— Ты не отрицаешь, что Марии тогда было Семнадцать лет?

— Как я могу это отрицать?

Она внимательно изучала его лицо, но не видела на нем и следов раскаяния или вины. Нельзя было понять, сожалеет ли он о том, что совершил, хочет ли загладить свою вину. Мне никогда не узнать правды.

Остается лишь довериться ему — и все? Должно быть, Лука считает, что для него закон не писан, что он может действовать, как пожелает, невзирая на общепринятые нормы морали.

— Сильный человек признает свои ошибки. Лука.

Я хочу услышать твою версию.

Он скривил губы.

— Очень мило с твоей стороны.

Это переполнило чашу терпения Джуд.

— Как ты смеешь надсмехаться надо мной? Ты ни в чем не раскаиваешься, я правильно поняла?

Она чувствовала отвращение к нему, а также к себе — за то, что она полюбила его.

Джуд повернулась и пошла прочь. Она слышала, как он окликнул ее по имени, но так и не остановилась.

Не видя ничего вокруг себя, она кое-как добралась до башенной комнаты, куда были перенесены все ее вещи. Никто не попался ей по пути. В комнате все было подготовлено, горели свечи. Кровать была разобрана.

Когда Джуд увидела разбросанные по одеялу душистые лепестки роз, на ее глаза навернулись слезы.

Она села прямо на пол в волне воздушных кружев и зарыдала. Наплакавшись, она поднялась, расстегнула молнию на платье, и оно вмиг соскользнуло на пол.

Джуд перешагнула через него. Потом сбросила шелковое нижнее белье.

Обнаженная, она прошла в ванную и встала под душ. Холодные струи воды охладили жар ее тела.

— Ты тоже почувствовала, что тебе необходим холодный душ?

Лука жадным взглядом смотрел на ее обнаженное тело в холодных струях. Она была похожа на мраморную статую совершенной формы. Ему казалось, что ни один скульптор в мире не способен передать всю красоту этой живой плоти. Может быть, ему удалось бы передать внешнюю форму, но, конечно же, не внутреннее содержание, не ее душу. Потоки воды придали дивный кремово-розовый оттенок ее коже, сквозь которую отчетливо проглядывали голубые жилки у нее на грудях с розовыми выпуклыми бутонами сосков.

— Ты мне не рассказывала о своих спартанских пристрастиях. Может быть, ты еще и власяницу наденешь?

Джуд подняла руку к груди и откашлялась.

— Я на это неспособна, — ответила она, немного успокаиваясь от звуков собственного голоса. Стоя обнаженная перед Лукой Ди Росси, она чувствовала, что ее снова наполняет знакомое волнение. — Неспособна, повторила она уже более окрепшим голосом. — По сравнению с твоей моя жизнь вся как на ладони.