- Мало что-то, десять "тонн", - оповестил его Никита.

- И все? - разочаровался Ден.

- Ага.

Третий браток, Артур, начищал свои ботинки, (их он носил весной, летом, осенью и зимой) и молчал.

Неожиданно дверь хлопнула - это действовала Даша снаружи.

- Пойди дверь открой, - бросил Артур Денису. Он его послушался, захотел открыть дверь, поднапряг все силы, но её заклинило.

- Она не открывается.

Бараны тревожно заблеяли. Окна амбара одна за другой захлопнулись, зазвенели стекла. Никита почуял неладное, встал, подошел к окнам, попытался их открыть, но их, как и дверь, заело.

Животные перебирали копытами солому и стучали об пол.

- Успокойте их! - закричал Артур.

До этого хранивший молчание Ипполит забеспокоился:

- Пацаны, мне как-то жутко.

Пацанам тоже было жутко и стало еще жутче, когда запрятавшаяся Даша, сложив ладони рупором, потребовала:

- Не трогайте Ивана!!! Не трогайте! Разыщите его и извинитесь перед ним!

Четверо мужиков завизжали, как девчонки.

- Это я, ваша Совесть! - разошлась Дарья, сидя за тюком с сеном. - Если вы в ближайшие два дня не разыщите Ивана, продававшего тритонов, вы ему еще разбили аквариум, и не попросите его снова работать на рынке, я совершу ужасное!!! Поняли меня?

- П-п-поняли!

Даша засмеялась так, как смеется сам Фредди Крюгер. Она трясла лист жести и всё смеялась, смеялась, смеялась... а хозяева всё тряслись, тряслись, тряслись...

Метелкина, в конце концов, открыла окна и двери, предоставив мужикам свободу.

В тот момент, когда хозяева достигли высшей степени страха, на рынок домашних животных заявилась "Троица".

- Так, - сказал Мирек, - занимайте места, будем вопить и брыкаться ногами! Операция начинается. Пуск!

- Пли! - добавила Яна.

- Поехали! - внес свой вклад Ваня.

И тут четверо мужиков выскочили из амбара, во все горло выкрикивая "а-а!", "мама!", "караул!", "свят-свят-свят!", чередуя это с отборной нецензурной бранью. Они побежали прямиком на детей.

- Прости-и! - бросились дядьки к Ване. Он пришел в недоумение.

- За что?

- За проценты! Мы больше так не будем!

Поверженные процентщики начали самым наглым образом набивать карманы Ивана деньгами.

- На первое время, надеемся, хватит! - пролепетали они и убежали, падая и спотыкаясь о кочки. Напоследок крикнули: - Завтра дадим еще!

Наступила тишина. Рынок был пустой, ни одного продавца уже не пребывало за лотками. Солнце неторопливо садилось за горизонт, тени Мирослава, Яны и Вани становились все длиннее и длиннее. Жара, накопившаяся за день, постепенно спадала. Не хватало только одинокого перекати-поле, гонимого легким ветерком мимо рынка, чтобы придать последний штрих картине "Никто не знает, что сказать". Типичный пейзаж типичного американского вестерна с медленной музыкой Эннио Мариконне на заднем звуковом фоне.

- Что - это - было? - вымолвила Яночка с расстановкой слов, потрясая своей излюбленной прической "Взрыв на макаронной фабрике".

- Я никак не пойму, - откликнулся Ваня, вынимая из карманов и аккуратно складывая стопочкой на ладони драгоценные бумажки.

- Кто это такие? - поинтересовался Костров.

Здесь Ивана озарило: Яна и Мирек даже не подозревают, что люди, только что осыпавшие его с ног до головы деньгами и есть те самые хозяева, для которых "Троица" сегодня целый день бесплодно готовила сценарий.

- Это они, - коротко ответил Ростовский.

- Они? - переспросили одноклассники.

- Да, они. Хозяева то есть.

- Да?! Что на них нашло?!

- Может, совесть заиграла, - предположил в мгновение ставший обладателем десяти тысяч (именно такую сумму засунули ему в карманы мужики), Ваня.

- Скорее всего! Ха, как вовремя она заиграла! - рассмеялась Вычужина Яна.