— Спасибо, — сказал Адер, просияв так, как будто это был первый комплимент в его жизни. — Лео сказал мне, что вы сделали выдающийся фильм и что после обеда мы сможем его посмотреть.

— Я сам только что об этом узнал, — сказал Майкл. — Надеюсь, когда вы увидите этот фильм, у вас не останется впечатления, что мои интересы ограничиваются только этим жанром.

— Буду иметь это в виду, — ответил Адер.

— Я сейчас работаю над одним проектом, и я подумал, что вы единственный из всех известных мне писателей, который мог бы его отделать на совесть.

— Майкл, — сказал Адер, — хотя вы здесь и новичок, но вас уже затянула чертова голливудская трясина.

Майкл засмеялся.

— Когда вы побольше узнаете о моих замыслах, вы поймете, что я говорю правду.

— Ну что ж, я слушаю вас, — сказал Адер.

Майкл оглядел компанию, чтобы убедиться, что все увлечены своей беседой.

— Вы помните роман, который назывался «Тихие дни»?

Адер кивнул.

— Я читал его еще в школе, в колледже делал по нему доклад, но, честно говоря, единственное, что я помню оттуда — это сцена, где доктор средних лет что-то поет для юной девушки.

— Это единственное произведение Милдред Парсонс; через год или около того она покончила с собой, прежде чем книга стала известна широкому кругу читателей.

— Я что-то припоминаю.

— Думаю, она могла бы сделать неплохую карьеру, — сказал Майкл, — и считаю большим несчастьем, что книгу так мало знают.

— Что ж, это достойные слова об умершем авторе. Надеюсь, что когда меня не станет, кто-нибудь будет так же добр ко мне. Ну, а почему вы считаете, что только я наделен уникальным талантом, чтобы обработать эту книгу?

— Потому что вы писатель такого же склада, как и Милдред Парсонс; ваш литературный вкус, как вы сами говорили, ни в какое сравнение не идет с этими голливудскими бумагомарателями; это тонкий вкус настоящего писателя. Роман легко переделать в сценарий, но я хочу, чтобы идея и композиция сохранились в том же виде, как у Парсонс. Диалоги в книге просто бесподобны — возможно, вы не обратили на это внимания в школьные годы, но когда вы снова прочтете роман, вы согласитесь со мной.

Майкл перевел дыхание.

— Послушайте, у писателей, как и у всех остальных людей, конечно, имеется собственное «я», но если за эту книгу возьмется голливудский сценарист, он переделает ее, перепишет заново, чтобы показать, насколько он хорош. А мне нужно показать, насколько хороша Милдред Парсонс, чтобы ее книгу можно было увидеть так же, как и прочитать, и для этого нужен очень тонкий писатель. Успех книги держится исключительно на том чувстве, которое вложила в нее она — это почти автобиография, — и я хочу, чтобы кто-то сумел влезть в ее шкуру и донести ее чувства и переживания до зрителей.

Адер задумался.

— Чувство — подходящее слово для характеристики этой книги, — сказал он. — Насколько я помню, в ней были именно искренние чувства без слезливой сентиментальности.

— Значит, вы уже знаете, чего я хочу, — сказал Майкл. — Все, что вам теперь осталось, — это снова прочесть книгу.

— Сделаю это с удовольствием.

— Я передам вам экземпляр до окончания вечера, — сказал Майкл.

Когда фильм закончился и Майкл принял поздравления присутствующих, Лео наклонился к нему и сказал:

— Я займусь Бобом Хартом, в твоем распоряжении Сьюзен.

Майкл встретил ее в коридоре, когда она возвращалась из дамской комнаты.