— Но как, я дам тебе знать об этом?

— Это не обязательно, — сказал я. — Просто отправляйся туда. Я постараюсь тебя разыскать. Если у меня это не получится, действуй сама. Попытайся помешать Монаху. — Я пристально посмотрел на нее и спросил: ( Или ты по-прежнему держишь меня в заложниках твоего соглашения с кем-то там в Вашингтоне? Если так то бери билет на первый же самолет и лети в Америку Я скажу, что ты выполнила свою часть контракта. И я буду действовать один.

Она немного помолчала, потом подняла голову. Глаза ее были серьезны.

— Ладно, Мэтт, — почти прошептала она. ( Не думай, что я не понимаю, куда ты меня толкаешь но будь по-твоему. Я постараюсь попасть на К. А если меня там убьют, мой призрак не будет давать тебе покоя.

— Умница! — воскликнул я. — А теперь греби вовсю А когда выйдешь на берег, пусти большую соленую слезу. Залей слезами телефон, когда станешь докладывать обстановку. Говори путано, сбивчиво, — я снял ее руку со своей, развернул ее, грубо пихнул, работая на нашу потенциальную аудиторию на берегу. — Желаю удачи, Джилл, — сказал я напоследок.

Глава 9

Когда я вышел на берег через несколько минут после появления там Джилл, заспанные девушки в бикини придерживались мнения, что я ужасный тип: довел до слез несчастную девушку. Военные мальчика напротив пришли к убеждению — о чем не стеснялись заявлять во всеуслышание, что я — кретин из Кретинбурга, потому как упустил такую красотку.

Заметив, что Джилл оставила свою доску у волнореза, я направился туда же. Поглядев на красно-белую веселую доску, я подумал, увижу ли я еще раз ее недавнюю хозяйку — по крайней мере, живой. Ей предстояло сыграть очень убедительно, чтобы Монах ей поверил. Оставалось надеяться, что она на такое способна.

Может быть, мне следовало оставить ее в той приятной анонимности, которую она так хотела сохранить. Невелик риск, но и невелика польза. Но я не мог забыть девушку по имени Клэр, которая не выторговывала себе никаких условий у Вашингтона, она просто выполняла задание и, когда ситуация сложилась неблагоприятно, приняла смерть.

Увидев, что я подхожу, худой, смуглый, крючконосый человек, сидевший за одним из столиков на террасе и якобы любовавшийся пейзажем, встал и побрел восвояси. На нем были темные брюки и белая рубашка с коротким рукавом. Если ее носить с пиджаком и галстуком, она выглядит очень респектабельно, но когда нет ни того, ни другого, самый солидный бизнесмен превращается в ней в постаревшего Питера Пэна. На шее у него болтался бинокль. По виду это был семи-восьмикратный бинокль, а стало быть, вряд ли наблюдатель смог прочитать по губам наши реплики. Фотографии этого человека в архивах не значилось. Похоже, Монах обзавелся персоналом, о котором в Вашингтоне ничего не было известно.

Проходя через террасу и минуя коктейль-холл, сейчас закрытый, я повстречал даму, столь усердно знакомившую нас всех на вчерашнем коктейле. Это была вполне миловидная смуглая женщина лет тридцати, но миндалевидный разрез ее глаз напоминал о полинезийских предках. Что поделать, это Гавайи.

— Доброе утро, мистер Хелм, — сказала она. — Я вижу, вы по-прежнему любите утренние купания. Надеюсь, вам нравится здесь отдыхать.

— Очень даже, — сказал я. — Не могли бы вы мне оказать услугу? Дело в том, что я не запомнил имя дамы, с которой вы вчера меня познакомили. Ну а поскольку мы договорились о встрече, то я попал в затруднительное положение...

— Разумеется, — улыбнулась она. — Вы имеете в виду мисс Дарнли? Ту, с которой вы вместе уходили с приема?

— Нет, я имею в виду другую. Постарше, в черном платье.

— Мистер Хелм, будьте осторожны, — игриво улыбнулась она.