— Как же погиб Ланни? Или он умер естественной смертью?

— У него сломана шея, — сказал Фрэнсис, поежившись. — Мне кажется, это сделал Монах. Собственноручно. Ланни лежит в доме на Килауеа-стрит. Мистер Хелм, по-моему, нас обвели вокруг пальца. Просто Монаху потребовалась группа молодых людей, известных своими пацифистскими взглядами для прикрытия того, что делали люди, имена которых держались в тайне. Собственно, мы не прошли, по сути дела, никакой подготовки. И никто не получил выговора за то, что участвовал в политических выступлениях — и продолжает участвовать. Похоже, Монаху было выгодно, чтобы мы оставались на виду. И Монах не давал нам никаких поручений. Первое мое задание было следить за вами, когда вы прилетели в Гонолулу. Кажется, я делал это не очень умело.

— Скажем так: я тебя быстро вычислил, — отозвался я. — Скорее всего. Монаху это и было нужно. А теперь, если не возражаете, вернемся к вашему другу Ланни. Итак, он лежит мертвый в доме на Килауеа-стрит, так? Этот дом Монах использовал как штаб-квартиру?

— Официально да, — отозвался Фрэнсис. — Но теперь я начинаю думать, что он это использовал больше как крышу.

— А теперь дом закрыт? И в нем никого, только Ланни?

— Ну да, — подтвердил Рог. — Мы прямо-таки споткнулись об него, когда туда залезли.

— Мы стали звонить, мистер Хелм, — продолжал Фрэнсис, — чтобы получить новые инструкции, но все обычные телефоны не отвечали. Как только я проснулся, то сразу стал звонить. Я хотел передать то, что вы мне тогда сказали. Я нашел Рога, но ни с Джилл, ни с Ланни связаться не удалось. Мы еще раз позвонили по всем контактным телефонам. Без толку. Тогда поехали туда. Там было пусто. Никаких машин, никого в доме, кто бы нам открыл. Только стояла “хонда” Ланни. Мы обошла дом кругом, заметили приоткрытое окно, залезли через него и обнаружили труп Ланни. Похоже, он действовал так, как мы. Звонил без успеха, потом приехал и нашел в доме того, кого видеть был не должен. Вот его и убили.

— Значит, и Джилл вы тоже не смогли найти?

— Нет.

— Ты не рассказывал ему о катере, — напомнил напарнику Рог.

— Когда мы выбрались из дома, то решили проверить катер, — сказал Фрэнсис. — Тот, что побольше, отсутствовал уже два дня, а маленький исчез совсем недавно.

— Джилл говорила мне о них, — подтвердил я. Человек в потемках был совсем рядом. Он подкрадывался к нам слева. Меня это вполне устраивало. Между ним и мной был Рог. Я надеялся, что молодой человек обладал некоторой пуленепробиваемостью. Если дело дойдет до выстрелов, он мог бы сослужить мне неплохую службу.

— Еще пара вопросов, — сказал я. — Первый: слыхали ли вы о месте, которое зовется К? — Они покачали головами, и я продолжил: — У Ланни была только свернута шея и все? Никаких ожогов от сигарет, никаких признаков того, что его пытали?

— Нет, сэр, — отозвался Фрэнсис. — Ничего такого.

— Тогда будем надеяться, что Джилл пока что вне подозрений и на свободе. Если она, конечно, жива. Надеюсь, вы больше никому не протрепались обо всем этом?

— По-вашему, мы полные идиоты, да? — буркнул Рог. — Если бы Монах пронюхал, что мы решили выйти на связь с Вашингтоном, он бы нас всех поубивал.

— А почему вы решили выйти на связь с Вашингтоном? — спросил я.

— Я же говорил вам, сэр, — отозвался Фрэнсис. — Нам показалось, что он нас морочит. Он явно затеял что-то крупное, попахивающее государственной изменой. Нам не хотелось, чтобы он нас всех подставил. А когда Джилл сказала, что он вступил в контакт с Пекином...

— Да, я говорил, что война — штука грязная, а всеобщая воинская повинность — позор, но это, так сказать, в семейном кругу, — вмешался Рог.