— Ну и хорошо, — ответил Дамон. — Риг бы тебе все равно не понравился. Хвастун и глупец. Ничего из себя не представляет.

— Мне ты нравишься, — вернулась Атлас к своему занятию. — А как насчет того, чтобы снять их? — Свободной рукой она попыталась распустить завязки на штанах Грозного Волка. Тот покачал головой и снова икнул. Эльсбет самодовольно взглянула на подругу и поинтересовалась:

— Может, для меня снимешь, сладкий мой? Вдруг тебе все-таки приглянется женщина повзрослее и не такая костлявая? Опыт бывает важнее молодости. Знаешь, наверное? Как хорошее вино, которое от возраста становится лучше.

— А вскоре превращается в отвратительный уксус, — вставила Атлас так тихо, чтобы никто, кроме Дамона, ее не услышал.

— Нет, — упрямо покачал головой Грозный Волк и попытался приподняться с постели. Однако Эльсбет удержала его. — Спасибо, но я все равно останусь в штанах.

Эльсбет просто зарычала от негодования.

— Точно чудной! — выдохнула Атлас и обратилась к Эльсбет: — Держи его здесь, а я схожу, принесу нашему воину чего-нибудь крепкого. Это поможет преодолеть неуместную застенчивость. Ему понравился пряный ром, так ведь? Да и наследный принц с нашими сестричками наверняка не откажутся выпить.

Страстная эрготианка встала, подхватила рубаху Дамона и накинула на плечи, потом оглянулась на кровать в противоположном углу комнаты, повернулась и, подмигнув Эльсбет, скрылась за дверью.

Эльсбет стерла пятнышко кармина с носа Дамона.

— Ты выглядел бы куда лучше, господин Дамон Эвран Грозный Волк, если бы немного привел себя в порядок. Особенно с таким замечательным мечом… — Женщина оценивающе посмотрела на клинок в ножнах, висящий на столбике кровати. Гарда меча имела форму соколиного клюва. — Спорю на что угодно — дорогая вещь. Да и это тоже. — Она ощупала заплечный мешок, почти целиком засунутый под кровать. — Я слышала звон монет, когда ты бросил его.

— Нет там монет, — заверил ее Дамон. — Только драгоценные камни. Причем самые разные.

— И у нас тут тоже настоящая драгоценность, — раздался звонкий голос с другой кровати, сама же говорившая продолжала прятаться под простыней, — Наследный принц и то, что он носит. У него на шее огромный бриллиант.

— Скорбь Лэхью, — вздохнул Дамон, вспоминая, что бриллиант называется так по имени Леса Лэхью в Лорринаре, где и была найдена эта бесценная вещь. Около трех месяцев назад он забрал драгоценность у Доннага и отдал Мэлдреду как плату за услугу, оказанную ими Вождю.

Эльсбет скрестила руки на груди:

— Ты действительно великий охотник за сокровищами, Дамон Грозный Волк. И твой друг тоже. Надо же, под моей кроватью лежат сокровища… Ожерелья из драгоценных камней…

Дамон пожал плечами. Внезапно Эльсбет подпрыгнула и отбежала в сторону.

— Ты весь завшивел! — воскликнула она, но тут же взяла себя в руки, улыбнулась и вернулась назад. Перекинув ногу через Дамона, женщина уселась сверху, чтобы не дать ему встать. — У меня тоже есть кое-какие сокровища, о могущественный истребитель потомков. Не хочешь поменяться?

Грозный Волк посмотрел на женщину:

— Может быть, мы дадим вам несколько камешков, леди, перед тем как уйти. — И произнес тише: — Возможно, они вам пригодятся, чтобы покинуть эту проклятую Богами страну.

— Вы дадите нам драгоценные камни?

— Да, дадим немного.

«Но не самые лучшие», — добавил Дамон про себя — ром не заглушил в нем рассудочности.