— Лежи спокойно, сладкий мой, — проворковала Эльсбет.

— Давай-ка еще выпьем, — предложила Атлас, запрокинула голову Дамона и влила в его рот новую порцию эля. Напиток был крепким, необычайно крепким, и чем больше его попадало в желудок Грозного Волка, тем понятней становилось бывшему рыцарю, что тут что-то неладно.

— Н-нет, — пробормотал Дамон, пытаясь выплюнуть жидкость.

— Сладкий мой, ты давно уже должен был уснуть. Мы всыпали в пряный ром столько сонного порошка, что можно было бы уложить небольшую армию. Вам должно было хватить и одного кувшина. Но кто же знал, что ты и твой приятель окажетесь крепкими, как быки. Атлас…

Худощавая эрготианка снова наклонила кувшин над лицом Дамона, но на этот раз бывшему рыцарю удалось стиснуть зубы и большая часть эля пролилась мимо.

Голова Грозного Волка то наливалась свинцом, то становилась необычайно легкой. Он снова попробовал оттолкнуть Эльсбет и Атлас, и на этот раз попытка увенчалась некоторым успехом. Дамон скатился на пол в обнимку с Эльсбет, оказавшись сверху. Женщина запуталась в простыне и его штанах, поэтому Грозный Волк, воспользовавшись передышкой, попытался подняться, но руки и ноги словно одеревенели.

Эльсбет выползла из-под Дамона и опрокинула его на спину. Эрготианка тем временем продолжала возлежать на кровати, с интересом наблюдая за их возней.

— Атлас, взгляни-ка на его ногу. Тут что-то…

— Вижу, Эльс. Какой странный шрам. Позже мы рассмотрим его как следует, а пока возьми кувшин.

Дамон закрыл глаза и сосредоточился. «Шевелись, — приказал он себе. — Шевелись, ты, жалкое подобие мужчины!»

Наконец Грозному Волку удалось подняться, и он, подхватив штаны, откатился подальше от Эльсбет. Но отравленное пойло все еще притупляло его мысли, поэтому Дамон не принял во внимание трех девиц, до этого развлекавших Мэлдреда. Несколько пар рук вцепились в него и прижали к полу. Затем Грозный Волк услышал шаги и, с трудом задрав голову, увидел Эльсбет, возвышающуюся над ним, и пустой кувшин в ее руке, неотвратимо приближающийся к его голове. Через мгновение глиняная посудина опустилась на лоб Дамона, погружая того в благословенное беспамятство.

Через некоторое время Грозный Волк пришел в себя и решил, что лежал без памяти совсем недолго. По крайней мере, в комнате царил все тот же полумрак. Голова от удара буквально раскалывалась.

Атлас накинула его рубаху, оказавшуюся слишком широкой для ее тоненькой фигурки, поэтому ей пришлось подпоясаться шнурком от шторы. Эльсбет тоже ухе оделась и теперь рылась в сумке Дамона, охая и ахая над разнообразными драгоценностями и прочими сокровищами. Остальные женщины укладывали вещи Мэлдреда. На поясе у каждой висел нож с длинным лезвием.

Атлас взяла меч Дамона, до того висевший на столбике кровати.

— Ничего не стоящий, говоришь? Хм… — Девушка обнажила клинок, провела по лезвию большим пальцем, но тут же порезалась, отдернула руку и сунула палец в рот, присосавшись к нему, словно к горлышку бутылки. — Может, для тебя он ничего и не стоит, но держу пари, за него можно выручить немало стальных монет. Представь себе, мы тоже покидаем Блотен — теперь, когда у нас есть достаточно богатств для этого. И все благодаря тебе и твоему приятелю.

Эльсбет тем временем надела заплечный мешок и склонилась над Грозным Волком. У нее на поясе тоже висел нож с длинным лезвием, точно такой же, как у трех других девиц, с рукоятью, обмотанной коричневой змеиной кожей, на которой был вышит символ, означающий принадлежность к воровской гильдии.

— Вы — не единственные воры в этом жалком городе. И мы, очевидно, намного более опытны в воровстве, чем вы. Чем были вы. — Эльсбет сняла с пояса нож и рукоятью ударила Дамона в грудь, потом еще и еще, затем лезвием провела по его животу, оставив тонкую кровавую полосу.