Федор Крупинкин работал в цехе чуть ли не с его основания. Цех был его родным домом, больше, чем просто работой. Он не представлял себя без проходной, к которой утром стекался большой людской поток таких же, как он, работяг, без своего черного рабочего халата, знакомых до боли техпроцессов, которые он уже мог и не брать из архива, а делать работу по памяти. С памятью, несмотря на почтенный возраст, у него все было в порядке, но иногда она подкидывала ему картинки из прошлого, его истории, за которые он мог серьезно поплатиться. Однажды в вечернюю смену, когда, как известно, народу в цехе поменьше, они с термистом Сашкой рассматривали в каптерке принесенные Сашкой иностранные журналы. Приобрести заграничный журнал было трудно, откуда Сашке привалило такое богатство в количестве трех штук, он не спрашивал, но листал заграничные журналы о сказочной жизни с удовольствием. Это сейчас подобных журналов пруд пруди, и фотографии обнаженных дам не вызывают удивления даже у маленьких пацанов, но тогда это было запретным прикосновением к эротике, такой непонятной и не принимаемой в стране.

— Какая деваха! — восклицал Сашка, открывая очередную страницу. — Обалдеть, ноги!

Федор тоже цокал языком, потому что никогда не видел таких ослепительно красивых женщин. Его жена Мария Петровна дома не снимала халат и бигуди, а уж такой очаровательной и манящей улыбки, таких красивых ног у нее точно не было.

Утром его и термиста Сашку позвали к начальнику цеха, где сидел представительный мужчина «из органов», но в штатском, который объяснил всем находящимся в кабинете, что своим поведением они позорят великую Родину.

— Я не понимаю, — сдуру начал отпираться Сашка. — Мы журналы случайно нашли, за углом валялись.

Федор молчал, а вот начальник цеха Василий Егорович был красным, как рак, и опустил глаза в пол.

Дружки отделались испугом, изъятием «продукции эротического содержания» и лишением месячной премии. Кто тогда настучал в органы, как они с Сашкой ни гадали, придумать не смогли.

Сегодня эта история Федору Крупинкину кажется смешной и даже романтической, потому что нынешняя ситуация, в которую он вляпался, попахивает совсем другим — уголовкой. А втянулся он слишком глубоко, словно увяз в болоте, но очень хочет выбраться.

Глава 5

Комната, где жила технолог Ельчинская, оказалась миленькой, да само общежитие было обычным многосемейным домом и ничем не отличалось от всех других городских строений. Денег, чтобы строить для молодежи жилье и потом с пафосом выдавать ключи, у города не было, а сохранившееся общежитие машиностроительного завода оставалось конкретно заводской заслугой.

— Очень неплохо тут у тебя! — Юля огляделась.

— Мне тоже нравится. — Девушки разговаривали почти как подружки, возраст у них был примерно равный, и вдобавок они обе проходили свидетельницами по делу об убийстве, то есть имели одну тайну на двоих.

— Юлия, если ты за интервью, то я не хочу, извини, не до интервью мне сейчас.

— Расслабься, мне тоже не до интервью о молодом специалисте Ельчинской, когда происходят такие вещи. Мне поручено провести журналистское расследование и написать об убийстве вашего рабочего. Пока надо собрать факты, пусть разрозненные, и выдвинуть версию.

— А так бывает? Ты разве следователь?

— В журналистике бывает все, в смысле, когда речь идет о расследовании. Все вроде просто: собираются факты, анализируются, а потом обязательно выдвигается версия, которую надо либо подтвердить, либо опровергнуть.

— А без версии никак? Ты же ответственность на себя берешь!

— Никак, — упрямо мотнула головой Юля.