Она представления не имела, насколько хорошо ее отец знает Деймона. Несомненно, он о нем слышал — сильные мира сего всегда хорошо осведомлены друг о друге, даже если официально незнакомы. Сидя с ними за одним столом, она поняла, как они похожи — сейчас они оценивали один другого, складывали и вычитали, принимали одно и отбрасывали другое, рассчитывали следующий ход.

  Ей полагалось бы чувствовать себя немного виноватой, но так приятно было хоть раз оказаться хозяйкой положения — с отцом ей это никогда не удавалось.

  Подали и разлили шампанское. Юджин поднял свой бокал.

  — За мою дочь Кэтрин, — произнес он, задумчиво глядя на нее, — женщину, полную сюрпризов.

  — И страсти, — добавил Деймон достаточно громко, чтобы его услышал Джеффри.

  Кейт, поперхнувшись шампанским, залилась краской и закашлялась.

  Джеффри вытаращил глаза и прирос к своему месту. Деймон же похлопал Кейт по спине, предложил ей воды, а потом свой носовой платок, чтобы вытереть внезапно выступившие слезы. С трудом восстановив дыхание, Кейт бросила на него выразительный взгляд.

  В ответ он послал ей заговорщическую улыбку, потом наклонился и легонько поцеловал ее в губы.

  — Тебе лучше? — заботливо осведомился он. Кейт задохнулась, ошеломленная и поцелуем, и тоном его голоса. Она не могла издать ни звука. Хорошенько откашлявшись, она сделала еще одну попытку:

  — П-пожалуй. — Но взять себя в руки она так и не сумела. Как актриса она Деймону и в подметки не годилась. — Д-думаю, нам пора.

  — Конечно, любимая. — Деймон поднялся с извиняющейся улыбкой и доверительно осведомил ее отца и Джеффри: — Нам не терпится остаться наедине. — И, понизив голос, спросил: — Понятно?

  Джеффри стиснул зубы.

  Помертвев, Кейт наступила Деймону на ногу. На сегодня достаточно, черт возьми!

  — Спокойной ночи, папа. Приятно было познакомиться, — сказала она гостям. — Пока, Джеффри, — коротко кивнула она, пытаясь уйти из ресторана как можно быстрее, но Деймон задержал ее, прощаясь со всеми — начиная с японцев, кончая ее отцом.

  — Очень приятно, что мы наконец-то встретились, мистер де Морней.

  Юджин, казалось, придерживался другого мнения, но выдавил из себя ледяную улыбку и кивнул:

  — Алексакис. — И после паузы: — Завтра я с тобой поговорю, Кэтрин.

  — И как давно ты его знаешь?

  — Недавно.

  — Где ты с ним познакомилась?

  — Я работаю у его сестры.

  — Нянькой? — Юджин де Морней умудрился вложить в одно слово непомерную дозу отвращения и ужаса.

  — Да, помогаю ей справляться с ее пятилетними близнецами.

  Отец фыркнул.

  — Я думал, ты управляющая агентством, Кейт. Только не говори, будто дела так плохи, что тебе приходится самой присматривать за детьми!

  — Это личное одолжение, — ответила Кейт, что было близко к правде. — София не совсем здорова.

  — Гм. И, надо полагать, однажды Деймон Алексакис увидел тебя и влюбился по уши? — Язвительный тон отца ясно дал понять Кейт, как он относится к этому.

  — Ну, что-то вроде этого. — Если Кейт и чувствовала какую-то вину за вчерашнее, то сегодня, после его жестоких слов и злого голоса, она совсем не ощущала себя виноватой.

  — Бред. Полный бред. Не могу поверить, чтобы моя дочь купилась на такую вещь. Неужели ты и вправду думаешь, что он влюблен в тебя, Кэтрин?

  — А почему бы нет?

  — Господи, Кейт, когда ты наконец повзрослеешь? Он хочет прибрать к рукам фирму де Морнеев, — разъяснил отец.