Деймону нисколько не хотелось узнавать свою новоиспеченную жену.

Он уже и так узнал о ней предостаточно.

  Он узнал, что ее щеки заливаются краской, когда она сердится, а когда смеется — на щеках ее играют ямочки. Она умеет хохотать, как ребенок, а своей свежестью она напоминает ему ромашку, особенно когда ее волосами играет ветер.

  Он узнал, что она умеет развеселить плачущего малыша, даже если он только что разбил коленку. Он узнал, что она может пресечь ссору в самом ее начале, может заставить Софию заснуть, когда никому другому это не под силу, может поставить Стефаноса на место.

  Он узнал, что губы у нее мягкие и нежные, когда прикасаются к его губам, а волосы на ощупь кажутся шелком. И вот теперь он узнал, что в ванной она любит напевать романтические песенки.

  Она сводила его с ума. А между тем, будь она проклята, голос этой женщины звучал так, будто ей в этой жизни ни до чего нет дела!

  Возможно, так оно и есть, подумал он, комкая в пальцах край пледа.

  Она не владеет многонациональной корпорацией, за которой нужен глаз да глаз. У нее нет матери и шестерых сестер, способных довести до безумия, нет зятя-развратника, которого нужно держать в ежовых рукавицах.

  А самое главное, раздраженно подумал он, у нее нет очаровательной женушки, которая не позволяет и пальцем до себя дотронуться!

  Мыслей о предстоящей неделе на Багамах Кейт вполне хватало, чтобы терзаться все выходные. Елена Алексакис еще больше усложнила ситуацию.

  — Она пригласила меня завтра на ланч, — сообщила Кейт Деймону в понедельник вечером, когда он заехал за ней к Софии.

Деймон поморщился.

— Скажи, что ты занята.

  — Все не так просто. Обычно в это время я действительно занята с близнецами, но они как раз идут на день рождения. А главное — я не уверена, стоит ли мне отказываться.

Деймон ошеломленно взглянул на нее.

  — Ты хочешь попасть на допрос третьей степени?

  — Не совсем. Но я боюсь, будет еще хуже, если я стану ее избегать. Тем более что я... кажется, я ей понравилась.

  Этот поразительный факт Кейт осознала именно в эти выходные. На семейном обеде в субботу Елена была вполне общительной, расспрашивала Кейт об отце, учебе в школе и колледже, о планах относительно ее агентства. А когда София пригласила мать и Деймона с женой к себе на завтрак в воскресенье, Елена отослала близнецов и снова завязала разговор с Кейт.

  На сей раз они беседовали о первом браке Кейт, и, несмотря на легкое раздражение, Кейт вскоре обнаружила, что рассказывает Елене гораздо больше, чем кому-либо другому до этого. Сначала, конечно, Кейт осторожничала. Но Елена отнеслась к ее словам спокойно и доброжелательно, не делала поспешных выводов, к чему Кейт привыкла в родительском доме. Так или иначе, очень трудно все время сдерживать себя, особенно если к тебе неожиданно отнеслись с полным пониманием.

Деймон фыркнул.

— Поздравляю! Очень рад за тебя.

— Она говорила обо мне что-нибудь неприятное? — встревожилась Кейт.

  — Она вообще ничего мне про тебя не говорит. Только улыбается, как кот из известной детской сказки.

  — Как Чеширский кот?

  Деймон поморщился.

  — Вот именно.

  Кейт не знала, было ли это вызвано беспокойством из-за матери или чем другим, но Деймон был необычайно взволнован и раздражен. Сначала она подумала, что это из-за ночи, проведенной на твердом паркетном полу, но он спал так последние три ночи, не жалуясь, отказавшись от ее предложения поставить кушетку, которая более-менее походила на кровать.