- Она сильнее чем ты думаешь, заверила я его, но воспоминания о ее пьяном теле, шатающемся на кладбище, говорили совершенно о другом.

- Я надеюсь на это.

По тому, как он это произнес, я поняла, что он с этим не согласен. Конечно же он был прав. Миранда была словно хрупкий цветок. Цветок, которому требовался особенный трепетный уход. Уайт всегда это понимал и делал всё возможное, чтобы дать ей то, в чем она нуждалась. Я любила его за это.

- Он идет, сказал Уайт, глядя на закрытую дверь.

- Ты мог бы остаться? спросила я, не готовая к его уходу.

- Нет. Но я вернусь.

- Останься. Я попрошу его отпустить тебя.

Уайт покачал головой:

- Я не хочу, Пэган. Я не хочу быть рядом с ним.

Я его понимала. Лейф отнял у него все. Его будущее. Его вечность.

- Пока, Пэган.

- Пока.

Лейф открыл дверь и Уайт прошел мимо него, не говоря ни слова.

Нахмурившись, Лейф закрыл дверь, подошел к столику у кровати и поставил серебряный поднос, заполненный узнаваемыми ингредиентами, такими как сыр и крекеры, клубника, булочки, тушеная свинина и шоколадное печенье.

- Он меня недолюбливает, пробормотал Лейф вручая мне большую круглую фарфоровую тарелку.

- Нет. Но кто может его винить? Ты отнял его вечность. Теперь он застрял здесь навсегда. Мой гнев пронизанный в словах заставил его вздрогнуть.

“Я не забирал его душу, Пэган, это сделал мой отец. Я понятия не имел, что он собирается сделать это. Гид ни с кем не советуется из нашего царства. Он принимает те решения, которые он хочет и он позволяет себе лишнее, когда речь идет о наслаждении, он развращает понятие удовольствия, превращая хорошие приятные вещи в развращенное поведение. И я могу сказать, что ничто не может остановить его. Я был еще ребенком, когда он попросил меня выбрать душу. Я не знал, каковы будут последствия. Я выбрал тебя. Тогда я не знал, что это значит. Ты можешь ненавидеть меня, но попытайся понять, я не такой, как мой отец.”

Он может и не его отец, но у него не хватило мужества восстать против своего отца. Он был слаб, разве я всегда не знала этого? Даже тогда, когда я считала его человеком он был слаб. Он никогда и не признавал веса своих действий. Он заставлял тебя чувствовать, как будто его извинения были чем-то благородным и особенным, что было бы глупо не соглашаться. Харизма доставляла ему много побед в его достижениях. Кем же он был? Если его отец был Гидом, то кем же был сам Лейф?

- Кто твоя мать?

Он замер поправляя свою тарелку. Клубника в его пальцах шлепнулась на тарелку, потом он устало вздохнул прежде чем поднять свои глаза, смотря сквозь свои длинны светлые ресницы на меня.

- Моя мать Эрзели, она причина моей платиновой кожи и светлых волос. Она Богиня Вуду многих вещей. Одна из них любовь… другая месть. У нее много любимых и доставляющих удовольствие вещей таких же как и у отца. Я вижу ее от случая к случаю, но по большей части я живу с отцом. У нее никогда не было желания иметь детей, но я у нее не единственный. У нее есть несколько, большинство из которых ходит по земле. Она не против мужчин людей в ее гм… кровати.

Его мать была помешанной вуду богиней секса. Прекрасно.

Я положила тушенную свинину на булочку и начала жевать, переваривая услышанную информацию. Я никогда прежде не задавалась вопросом цвета его кожи до сегодняшнего вечера. Когда я увидела, что у его отца темная кожа, это удивило меня. Но затем я была немного шокирована той дикой оргией и ее предшествованию. После продолжительного глотка колы из банки, которую принес мне Лейф, я присмотрелась к нему на мгновение.

“Ты и говоришь не так, как твой отец. У него слышится легкий каджунский акцент.”

Лейф пожал плечами. “Я провел большую чать своей жизни, преследуя тебя. Я приноровился к твоему акценту, чтобы влиться в твою жизнь. Я не хотел казаться тебе чужаком.