Хотя, если подумать, на таких просёлочных дорогах за пятьдесят лет не особо-то что-то изменилось. Но в семидесятых это ещё извинительно. Да и люди относятся к таким вещам проще, сразу видно. Вот хотя бы сейчас:

— Отлично, большую часть дороги уже преодолели! Скоро будем на месте, — бодро воскликнул Ильич.

От его слов Светлана лишь недовольно покачала головой. Судя по растрепанной причёске женщины, дорога далась ей нелегко и проявления оптимизма она, как минимум, считала неуместными.

Я взглянул в окно и увидел длинные поля, на которых несколько десятков человек занимались тем, что пахали землю. И к моему удивлению делали они это на лошадях.

Зрелище было дикое. Трудно представить, что на пятьдесят третьем году существования советского государства в трехстах километрах от Москвы землю обрабатывают таким способом.

— Александр Ильич, — обратилась Светлана к водителю, — как там дела с трактором обстоят? Есть успехи?

— Да если бы, — усмехнулся мужчина, — боюсь в этом году большую часть земли пахать придётся на тягловых лошадях, коих и так мало осталось, а что-то и вовсе вручную. Тяжело будет, конечно, — грустно выдохнул он.

— А что с трактором? — поинтересовался я.

— С каким именно? — отозвался Ильич, плавно намекая на то, что дела в колхозе действительно обстоят не радужно.

— Светлана Валерьевна, сколько всего тракторов? — обратился к женщине я.

— Всего тракторов ровно десять, но вы сами понимаете, что технику нужно своевременно обслуживать, а некоторые трактора вышли из строя еще во время прошлого посева.

Недоговаривает что-то. Юлит. Задам вопрос по-другому:

— Я вас услышал. А не подскажите сколько из десяти на данный момент находятся в рабочем состоянии?

— С тракторами ситуация немного сложная, — снова уклонилась она от прямого ответа.

В тот же момент Ильич залился смехом и перебил женщину:

— Немного? Я бы вам сказал, да не при женщинах так выражаться!

— Мне хоть кто-нибудь из вас назовет число РАБОЧИХ тракторов? — раздраженно спросил я.

— Три! — хором отозвались они.

Три из десяти. Я вновь окинул поля взглядом. А ведь еще и пахать толком не начинали, но со дня на день…

Так поди и все десять сломаются, и что людям-то делать? На горбу собственном пахать, да с кобылами?

— Неужели починкой некому заняться? — возмутился я, — да как так ситуацию можно было запустить?

— Да я вот тоже так мужикам говорил, — подхватил Ильич, — правда наш главный механик, товарищ Смирнов, оказался бессилен, чёрт пойми, что там из строя вышло, но починить он так и не смог.

— Бывает и такое, когда не хватает деталей на замену или же из-за некоторых серьезных неисправностей техника и вовсе приходит в негодность, — попыталась оправдать механика Светлана.

Мы приближались к одному из тракторов, и Ильич тут же выдал:

— А вот и он! Кондрат Андреевич, собственной персоной!

На скатанном пласте из мокрого прошлогоднего сена, постелив под себя старую фуфайку, восседал мужчина, прямо возле трактора со снятым капотом, Он с большим энтузиазмом что-то рассказывал мужикам, отвлекая тех от работы.

— Этот рабочий? — кивнул в сторону трактора я.

— Об этом мы и говорили, последние несколько дней эта машина больше простаивала чем работала, ну а сейчас видимо всё, — ответила Светлана.