— Не волнуйся, у него большой опыт по накладыванию швов. — Ленд улыбнулся и последовал за отцом наверх. Я по-прежнему стояла у входа, чувствуя себя незваным гостем, пока Ленд не вернулся. Он вручил мне стопку вещей. — Они мои, так что будут тебе великоваты, но, надеюсь, не очень сильно.

Я взяла вещи и спросила, сдвигая брови:

— Зачем тебе вся эта одежда?

В конце концов, он мог менять облики каждый день.

— Я ношу ее, хочешь верь, хочешь нет. В обычной жизни мне не нужно менять облики, так что я всегда ношу один и тот же.

Это звучало разумно. Его одежда, созданная чарами, выглядела отлично, но была очень странной на ощупь. А при людях лучше носить что-то из обычного материала. Ленд проводил меня в небольшую ванную, и я заперла за собой дверь.

Я сбросила туфли — мои дурацкие розовые туфли, которые вечно будут напоминать мне об ужасной огненной девице, — и стянула майку. Мне не хотелось смотреть на себя, но обожженное запястье было красным как жареный бекон и сверкало даже в хорошо освещенной ванной. Оно стало еще ярче, чем раньше. Чтобы не видеть сердца, я поскорее накинула на себя мягкую футболку Ленда. Затем я сняла леггинсы и промокнула ими кровь, струящуюся вниз по моей ноге.

Стараясь не испачкать шорты Ленда кровью, я натянула их и с ужасом обнаружила, что с утра забыла побрить ноги. Они были не только тощими и иссиня-белыми, но еще и колючими.

Мысль, что я так беспокоилась о впечатлении, которое произведут на Ленда мои ноги, внезапно показалась мне нелепой. Я потеряла лучшую подругу, едва спасла свою собственную жизнь от сумасшедшей огненной девицы, предала Агентство и чуть не позволила этому придурку Рету убить парня, который мне нравится. Подумаешь, волосатые ноги! Я расхохоталась и одновременно начала рыдать взахлеб, так что у меня разболелась голова.

Ленд постучал в дверь.

— Все в порядке?

Сделав глубокий вдох, я постаралась успокоиться и открыла дверь, придерживая шорты в том месте, где был порез.

— Да, — ответила я, хлюпая носом, но стараясь не плакать.

— Он обработает рану здесь.

Ленд обнял меня за плечи и провел в кухню, ярко освещенную и оформленную в теплых тонах. Меня усадили в кресло, и отец Ленда, склонившись над моей ногой, принялся промывать ее тканью, смоченной в теплой воде.

— Кстати, меня зовут Дэвид.

— Я — Эви, — ответила я. Смыв всю кровь, отец Ленда смазал рану чем-то жгучим. Я шумно втянула воздух ртом.

— Извини, что больно: надо сделать так, чтобы не попала инфекция. Сейчас ты почувствуешь пару легких уколов: я обезболю ногу, прежде чем зашивать. — Я постаралась не дергаться и сидеть смирно. — Где вы были? — спросил Дэвид, и я подняла глаза в удивлении, что он задает этот вопрос мне.

Ленд ответил:

— Я… Это долгая история.

— Рассказывай.

Его отец все еще обрабатывал мою ногу, но выражение его лица стало строгим. Ленд вздохнул.

— Я вломился в Центр.

Прервав стежок, Дэвид в ужасе поднял глаза на сына.

— Что ты сделал?!

Меня тоже охватило недоумение. По рассказам Ленда, это выглядело так, будто его туда послали.

— Мне пришлось!

— Я… — Дэвид сделал глубокий вдох, закрыл глаза и покачал головой. — Постой, тебе лучше подождать, пока я закончу. — Он вернулся к моей ноге, сделал последний стежок и наложил сверху марлевую повязку. Потом поднялся, отложил инструменты, скрестил руки на груди и уставился на Ленда. — А теперь расскажи мне все по порядку, начиная с самого начала и заканчивая домашним арестом, который ждет тебя до конца твоих дней.