Но сердечные раны тоже заживают, утешал себя Тревис, доверие можно возвратить. Так говорила ему сама Алекс. Лишь эти надежды помогали ему пережить разлуку.

Окинув последним взглядом свои бывшие владения, которые так и не могли стать его домом, он решительным шагом направился к пикапу. Более Тревис ни разу не оглянулся назад, навсегда захлопнув дверь за своим прошлым.

Мужчины непредсказуемы, и в этом вся проблема, думала Алекс, останавливая «феррари» перед гаражом. Со щитка доносились старые мелодии о любви и прочем. Никогда не знаешь, чего от них ждать. Они способны без спроса увести твой автомобиль и, не попрощавшись, покинуть страну.

Она прикусила губу, вспомнив, что наговорила Тревису в то роковое мгновение, когда они расставались.

Алекс вынула ключи зажигания, поставила машину на тормоза и наконец расслабилась, откинувшись на мягкую спинку сиденья. Ей необходимо собрать силы, чтобы заставить себя выйти из машины, вытащить хозяйственную сумку с замороженным ужином и наконец открыть дверь пустого темного дома. Внутренний диалог, который она все время вела сама с собой, возобновился помимо ее воли. «Новое важное задание», вспомнила она слова Макгрегора по телефону.

«Не начинай, — предупредил ее голос. — Какой толк от того, что ты будешь все время себя казнить?» Более всего ее угнетало, что она не сможет теперь объяснить Тревису, как в тот злосчастный день вдруг снова превратилась в женщину, которая не хотела рисковать, ибо боялась опять все потерять.

Он должен знать, что теперь она стала совсем другой, и в этом ей помогла любовь к нему. Он должен это знать. Она не будет больше прятаться от жизни, будет бороться за каждый шанс разделить ее с ним. Ей необходимо вновь увидеть его, чтобы сказать об этом…

Но, насколько она знает, Тревиса сейчас нет в Штатах. Она неоднократно звонила в Госдепартамент, но ответ был все тот же. За три недели она успела даже подружиться с телефонисткой коммутатора, узнала, что ее зовут Лаверной. Та пообещала тут же сообщить, когда Тревис вернется.

Но новостей не было.

Неохотно подхватив сумку, она наконец выбралась из машины и направилась к дому. Погруженная в раздумья, она шла к крыльцу, ничего не замечая, но вдруг остановилась. Незнакомый аромат защекотал ноздри. Что это? Алекс оглянулась в изумлении.

Откуда столько цветов? Они были повсюду — розы, красные, белые и нежные горчично-желтые, петунии, герань, ноготки, в пластмассовых и глиняных горшках, корзинах, даже в старом деревянном ящике. Они стояли, висели или были рассыпаны повсюду, торчали даже из ее старых теннисных туфель.

Тревис?..

Даже если бы Алекс захотела сохранить серьезный и строгий вид, у нее ничего бы не получилось. Сердце отчаянно забилось. Кто, кроме него, мог такое придумать? Сара? Брендон? Нет, они никогда бы не зашли так далеко в своем стремлении утешить и посочувствовать.

Только Тревис мог решиться на такое. Только ему хватило бы воображения. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, останавливала она себя.

Заставив себя медленно, с достоинством подняться по ступеням крыльца, Алекс остановилась и только тогда увидела его. Тревис стоял в тени крыльца, высокий и красивый, каким он показался ей в первый раз и снился теперь каждую ночь.

В темных очках его лицо казалось замкнутым. Но вот он снял очки, и она услышала низкий глуховатый голос:

— Здравствуй, Алекс.

Она замерла на последней ступеньке с хозяйственной сумкой в руках и, как зачарованная, смотрела на него.

— Тревис, — наконец промолвила она. Больше слов у нее не было. Лишь после долгой паузы она зачем-то уточнила то, что и без того было ей известно.