Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

   Совсем недавно Айк вел научную экспедицию по системе туннелей, проходивших под дном Тихого океана. Вместе с Али они — единственные выжившие — едва успели подняться на поверхность, как в подземном мире начался мор. Человечество убедило себя, что все обитатели преисподней погибли, а дьявол мертв.
   Но теперь, пробираясь в одиночестве сквозь чрево земли, Айк нисколько не сомневался: люди ошиблись. Преисподняя никогда не умирала. Там, внизу, жил неуемный дух. Он пел Айку. И хотел выйти наружу.
 
 
   
    Три года спустя
   
   
    
    
   
   
    
     1
    
    Под местом пересечения океанских желобов:
    Филиппинского, Яванского и Палу
    
    Он щелкнул пальцами. «Да будет свет». Вспыхнули осветительные патроны.
    Из тьмы выступили лица съемочной группы. Люди моргали. Яркий свет резал глаза. Придавал лицам зеленоватый оттенок и голодный вид.
    Вокруг материализовался город из камня.
    Клеменс кивнул. Щелчок нумератора с «хлопушкой» прозвучал, словно выстрел. Надпись восковым карандашом: «ПРЕИСПОДНЯЯ, сцена 316, дубль 1. IMAX».
    — Мертво, все мертво, — нараспев произнес он, а камера в это время показывала панораму города, похожего на скелет, твердый и пустой. Город был построен гораздо раньше Трои, еще до того, как впервые прозвучало слово «Египет». Стены потрескались от старости или разрушились под воздействием тектонических сил. Арки свисали подобно ребрам. Окна смотрели пустыми глазницами. Камера повернулась к рассказчику и замерла.
    Клеменс посмотрел прямо в объектив. Пусть камера зафиксирует мешки под глазами, седую клочковатую бороду и сальные волосы, неровно зашитую рану на скуле. Никакого грима. Ничего не скрывать. Зрители должны видеть усталость и следы пятимесячного пребывания под землей, когда они ползли сквозь чрево планеты.
    «Ради вас я истекал потом и кровью, — подумал Клеменс. — Убивал ради вас. И ради моей доли в сборах».
    Его голубые глаза вспыхнули.
    — День сто сорок седьмой, в недрах земли, под одним из самых глубоких океанских желобов, — произнес он. — Мы достигли их города. Их Афин. Их Александрии. Их Манхэттена. Здесь был центр цивилизации.
    Клеменс негромко покашлял. Вся съемочная группа мучилась кашлем — какой-то неопасный пещерный вирус. Еще одна болезнь в череде недомоганий, не пощадивших никого: сыпь от ядовитых лишайников, расстройство желудка от речной воды, затяжная лихорадка после нападения прозрачных муравьев, гниющие раны, головная боль из-за повышенного давления. Не говоря уже о герпесе и гонорее, свирепствовавших среди этого сборища похотливых мужчин и женщин.
    Клеменс приблизился к высокому прозрачному натеку кальцита. Натеки сползали со стен подобно медленной, пластичной лавине медового цвета. Осветительный патрон, расположение которого было тщательно выбрано, подсвечивал камень сзади. Внутри, точно гигантское насекомое в куске янтаря, висел темный силуэт человека.
    Клеменс перевел взгляд на камеру — на будущих зрителей, — словно приглашая к размышлениям.
    — Какие новые чудеса мы тут увидим? — Он прижал фонарь к камню и заглянул внутрь. — Смотрите, смотрите моими глазами.
    Потом медленно, дюйм за дюймом, стал перемещать луч фонаря.
Быстрый переход
Мы в Instagram