— Томас в ярости, — вставил Pay. — Бранч ведь был в армии нашими глазами и ушами. Теперь остается только гадать, какие у них планы.

— И кто раскладывает капсулы с прионом.

— Грязное дельце, — пробормотал Персивел.

Они встретили Томаса у выхода в зал, прямо с гонконгского рейса.

На угловатые черты его лица легли скорбные тени, добавляя ему сходства с президентом Линкольном. Однако для человека, которого только что выслали из Китая, он выглядел на удивление бодрым. Томас оглядел встречающих.

— А почему в ковбойской шляпе? — спросил он Pay.

— Как хозяева, так и гости, — пожал тот плечами.

И, окружив кресло Веры, все двинулись к выходу, обсуждая по дороге новости.

— А как там Мустафа и Фоули? — спросила Вера. — Нормально?

— Устали, — ответил Томас. — В Каши — это провинция Синьцзян — нас несколько дней продержали под арестом. Конфисковали камеры, дневники, отозвали наши визы. Официально мы — персона нон грата.

— Томас, чего ради тебя вообще понесло в Китай?

— Хотел исследовать тамошние европейские мумии и надписи. Им четыре тысячи лет. На тохарском языке. В Азии!

— Мумии в китайской глуши, — фыркнул Персивел. — Загадочные письмена. И зачем они вам понадобились?

— Сейчас я согласна с Персивелом, — призналась Вера. — По-моему, это далеко от нашей задачи. Иногда я сама не знаю, чем занимаюсь. Последние три месяца я по твоему заданию составляю обзоры по митохондриальной ДНК и эволюции человека. Скажи, пожалуйста, каким образом информация по образцам плаценты из Новой Гвинеи приблизит нас к обнаружению первобытного деспота?

— В настоящее время мумии и индоевропейские надписи доказывают, что четыре тысячи лет назад на китайскую цивилизацию оказали влияние европейские кочевые народы, — сказал Томас.

— И потому вас выслали? — спросил Персивел. Он подышал на очки и нарисовал крест. — Или «товарищи» застукали вас за воздаянием мумии почестей?

— Подозреваю, все гораздо серьезнее, — сказал Pay. — Если я правильно понимаю, вы, Томас, пытались доказать, что китайская цивилизация вовсе не развивалась изолированно от других. Заявить, что европейцы, возможно, принимали участие в зарождении китайской культуры, — прямое покушение на основы. Они гордый народ, сыны Поднебесной.

— Но опять же, какое это имеет отношение к нам? — спросила Вера.

— Думаю, самое прямое, — решился Pay. — Допущение, что великая цивилизация могла быть изменена или даже порождена врагом, низшей расой или варварами, — очень даже важно.

— А можно попроще, Pay? — проворчал Персивел.

Томас молчал. Казалось, их рассуждения его развлекают.

— А что, если и человечество развивалось не в изоляции? Если у нас были учителя?

— О чем ты вообще, Pay? — удивился Персивел. — О марсианах?

— Зачем далеко ходить, — улыбнулся Pay. — Я о хейдлах.

— Хейдлы? — поразился Персивел. — Нас учили хейдлы?

— А вдруг на протяжении веков они помогали создавать нашу цивилизацию? Может, это они взрастили наших темных предков и помогли зарождению человеческого разума?

— То есть нас вынянчили дикари?

— Поосторожнее, — сказал Pay.