Айк пришел от склада с какой-то бумагой в руке, и Али увидела на ней колонки цифр.

— Уокер оставил немного продуктов и медикаментов. Линия связи уничтожена, оружие забрали.

— Нас тут бросили для приманки! Подношение для хейдлов, чтобы задержать погоню.

Али схватила Айка за руку; выражение лица у нее было такое, что все замолчали. Она вдруг поняла значение ночного визита.

— Ты веришь в предопределение? — спросила она у Айка.

И повела всех туда, где было спрятано завернутое в одеяло оружие. Его моментально вытащили, а потом целый час спорили, как его разделить.

— Не понимаю, — сказал Гитнер. — Айк спас этого парня. Но для чего тот передал оружие монашке?

— Чего тут непонятного? — удивилась Пиа. — Она же монашка Айка.

Все посмотрели на Айка. Он предпочел не комментировать:

— Теперь у нас есть шанс, — и стал заряжать свой обрез.

На складе они разобрали коробки и консервные банки.

Уокер оставил больше, чем они ожидали, но меньше, чем требовалось. К тому же его солдаты разграбили посылки, которые прислали ученым родные и друзья. Внутри укрепления на земляном полу валялись разные мелочи, открытки, фотографии. Такой цинизм еще больше всех расстроил.

Ученых было сорок шесть человек. Тщательные подсчеты показали, что при нормальном рационе еды у них на тысячу сто двадцать четыре человеко-дня или на двадцать девять дней. Все согласились, что запасы можно растянуть на более долгий срок. Если ввести половинный рацион, пищи хватит на два месяца.

Экспедиция окончилась. Теперь речь шла о выживании. Люди оказались перед выбором: попытаться дойти пешком до Эсперансы или держать путь к следующей шахте — к продуктам и выходу на поверхность.

Гитнер был непоколебим: единственное спасение — Эсперанса.

— Так мы хотя бы не столкнемся с полной неизвестностью, — утверждал он.

С имеющимися запасами, считал Гитнер, можно дойти до шахты-3, наладить линию связи и потребовать еще продуктов. Всякого, кто возражал, он называл дураком.

— Нам нельзя терять ни минуты, — твердил он.

Всех интересовало мнение Айка.

— Это лотерея, — заявил Айк.

— Но куда лучше идти?

Али не сомневалась, что Айк уже все решил. А молчит потому, что не хочет брать на себя ответственность за выбор остальных.

— На западе — тупик, — утверждал Гитнер. — Кто хочет идти на восток — за мной.

К удивлению Али, Айк оказался себе на уме; он поменялся с Гитнером — отдал винтовку с патронами, рацию и нож в обмен на пятьдесят сухих пайков.

— Если не возражаешь, — сказал он, — мы попытаем счастья поближе к воде.

Гитнер, у которого теперь было больше и оружия, и продуктов, и сторонников, не стал возражать.

— Ты спятил, — заметил он Айку. — А остальные что же?

— Я — за новую дорогу, — решил Трой, молодой судебный антрополог.

— Айк нас еще не подводил, — поддержала Пиа.

Али не стала ничего говорить.

— Мы вас не забудем, — сказал Гитнер.

Он быстро построил свою команду и велел паковаться — дескать, Уокер может передумать и вернуться за оставленными продуктами. Времени на прощание было немного. Люди пожали друг другу руки, пожелали ни пуха ни пера, и каждая группа пообещала прислать другой помощь, если выберется наверх раньше.

Перед самым выходом Гитнер, держа свою винтовку, подошел к Али.