И тут могила потянулась вверх.

Из воды поднялся человек.

— Господи Иисусе, — прошептал Рамада.

«Апач» шарахнулся — это Бранч вздрогнул от неожиданности. Он тут же выровнял машину, не отводя взгляда от дикого зрелища.

— «Эхо Танго-один»? — спросила база.

Покойник умер несколько месяцев назад. То, что от него осталось, поднялось над водой выше пояса: голова откинута, запястья скручены проволокой. В какой-то момент показалось, что он смотрит прямо на вертолет. На Бранча.

Даже на расстоянии майор много чего разглядел. Мертвец одет как учитель или бухгалтер, явно не солдат. Проволока на руках — Бранч видел такую на других пленниках сербских концлагерей в Калесии. На черепе, с левой стороны, ясно просматривалось выходное пулевое отверстие.

Секунд двадцать останки покачивались на месте, словно неуклюжий манекен. Затем существо завалилось на бок и рухнуло в могилу, наполовину оставшись торчать из воды. Как будто из-под него выдернули подпорку.

— Элиас? — прошептал Рамада.

Бранч не отвечал. «Ты хотел, — сказал он себе, — вот и получай».

Вспомнилось правило шесть: «Я не допущу беспредела, пока я здесь». Беспредел уже совершился — массовая казнь и захоронение. Все это уже в прошлом. Но осквернение происходит сейчас, в его присутствии.

— Рам?

Рамада сразу понял:

— Абсолютно.

Однако Бранч не спешил. Он был человек осторожный. Нужно сначала кое-что уточнить.

— База, — начал он, — будет ли турбина работать в азотной атмосфере?

— Извините, «Эхо Танго», — ответила Джефферсон, — такой информации у меня нет.

В эфире опять появилась взволнованная Чемберс:

— Возможно, я смогу выяснить. Секунду, я поговорю с одним своим человеком.

«Своим человеком?» — раздраженно подумал Бранч. Все идет наперекосяк. Она-то тут при чем? Через минуту Чемберс вернулась:

— Оказывается, ты можешь узнать все прямо из первоисточника. Это Кокс, специалист по судебной химии, из Стэнфорда.

Возник новый голос.

— Вопрос я слышал — будет ли винт работать в атмосфере с превышенной нормой азота?

— Ну, вроде того, — ответил Бранч.

— Гм… Я тут смотрю на спектрограмму, выданную «Хищником» минут пять назад. За это время вряд ли что изменилось. Восемьдесят девять процентов азота. Кислород к норме даже не приближается. Водород, похоже, подскочил больше всего. Вот вам и ответ.

Он замолчал. Бранч сказал:

— Мы внимательно слушаем.

— Да, — произнес Кокс.

— Что «да»?

— Да, можете лететь. Вам-то не придется этим дышать, а турбина будет работать. Нет проблем.

— Вы мне скажите, — попросил Бранч, — если никаких проблем, то почему мне нельзя этим дышать?

— Потому, — объяснил судебный химик, — что это было бы неосмотрительно.

— У меня же есть счетчик, — сказал Бранч.

Чертова предусмотрительность.

Умник из Стэнфорда сглотнул.

— Не поймите меня неправильно. Азот — штука не страшная.