Она только что совершила первый контакт с пользующейся инструментами, явно разумной расой.

5

Лазающий-Быстро лежал на спине возле своего гнезда, брюхом к солнцу, стараясь убедить остальной клан, что спит. Он понимал, что не одурачит никого, кто захотел бы попробовать его мыслесвет, но воспитание требовало от них притвориться обманутыми.

Что было даже к лучшему, ибо все сонливое блаженство солнечного тепла не могло отвлечь его от грандиозных перемен в его жизни. Предстать перед вождями клана и признаться им, что он позволил одному из двуногих увидеть себя – и, что еще хуже, увидеть себя прямо во время налета на их место для растений – оказалось именно так неприятно, как он и опасался.

Представители Народа редко нападают друг на друга. Конечно, не обходилось без споров, порою серьезных драк – обычно, хотя и не всегда, между молодыми разведчиками или охотниками. И, еще реже, ситуаций, когда целые кланы могли враждовать друг с другом или сражаться за территорию. Никто особенно не гордился такими ситуациями, но способность слышать мысли или чувствовать чужие эмоции еще не означала, что из-за нее с соседями будет легче ужиться или что угодья клана в нужное время наполнятся добычей. Но вожди клана обычно вмешивались до того, как что-то серьезное могло произойти внутри клана, и поистине редко случалось так, чтобы один член клана намеренно нападал на другого, если только с атакующим что-то не было изначально не в порядке.

Сам Лазающий-Быстро помнил один случай, когда Клан Высокой Скалы был вынужден изгнать одного из своих разведчиков – негодяя, нападавшего на других из Народа. Изгнанник вторгся во владения Яркой Воды, убивая добычу не только ради пропитания, но просто из-за жажды крови, и совершал набеги на хранилища клана. Он даже атаковал и тяжело ранил разведчика Яркой Воды, пытаясь украсть котят у матери… с намерениями, о которых Лазающий-Быстро старался не задумываться. В конце концов, разведчикам и охотникам клана пришлось выследить и убить его. Это была тяжелая необходимость, которая никому радости не доставила.

Поэтому Лазающий-Быстро не ожидал, что кто-то из вождей Яркой Воды набросится на него – и этого не произошло. Но ощущал он себя так, как будто с него содрали шкуру и повесили ее сушиться. Дело было даже не в том, что они сказали, а в том, как они это сказали.

Уши Лазающего-Быстро дернулись, и он поерзал, пытаясь поймать побольше солнца и вспоминая о своей встрече с вождями Яркой Воды. Поющая-Истинно присутствовала в качестве второй певицы клана и предполагаемой преемницы первой певицы, когда Прядильщица-Песен умрет или передаст свой пост. Но даже Поющую-Истинно потрясла его неуклюжесть. Она не отчитала его, как это сделали Сломанный-Зуб или Короткий-Хвост, но выносить безмолвный укор сестры Лазающему-Быстро было тяжелее, чем язвительную иронию Сломанного-Зуба.

Он попытался объяснить, как можно яснее и спокойнее, что он никак не хотел дать двуногому возможность увидеть себя, и предположил, что двуногий каким-то образом узнал, что он в месте для растений еще до того, как увидел его, так как тот не был удивлен, увидев его. В реакции двуногого было совсем немного удивления, но гораздо больше там было волнения, даже восторга. Действительно, то удивление у двуногого появилось, когда он увидел кем (и чем) являлся Лазающий-Быстро, потому что двуногий уже знал, что кто-то был в месте для растений.

К несчастью, его подозрение основывалось на ощущении мыслесвета двуногого, и хотя никто ничего не сказал, он знал, что им сложно было поверить в то, что мыслесвет двуного мог столько поведать одному из Народа. Он даже понимал, почему они так думали, ведь никому из разведчиков до сих пор не удавалось подобраться к двуногому достаточно близко – или сосредоточиться на нем достаточно сильно – чтобы осознать, насколько чудесным, насколько ужасающе могущественным был на самом деле этот мыслесвет.