Дженифер нервничала и никак не могла даже сфокусировать зрение, не то что собраться с мыслями. В зале слышался легкий гул приглушенных разговоров и перешептываний. Наверняка обсуждают ее внешность. Сидящие внизу люди сливались в одно огромное и безликое разноцветное пятно. А ведь предстоит что-то им сказать, якобы, экспромтом. Во всяком случае, ожидалось, что она сможет выдать по памяти какую-нибудь приличную домашнюю заготовку для обоснования своего пребывания среди них.

Ее только что представил командир базы и молчаливо стоял рядом, вполоборота, как бы безмолвно подсказывая необходимость ее ответного хода, тем самым давая ей возможность сразу проявить себя и сыграть свою роль в этой сцене. Похоже, что пауза неприлично затягивалась, и командир базы даже машинально посмотрел на часы. Или это ей просто показалось из-за излишней мнительности?

Жаль, что здесь не принято читать по бумаге, как на лекциях в университете. А ведь вчера у нее было столько умных мыслей и звучных фраз, которые так легко изливались на бумагу. Причем в нескольких вариантах: и в коротком, и в длинном, с учетом возможной реакции аудитории. Она даже вставила в свою предполагаемую речь несколько удачных, на ее взгляд, шуток, как раз пригодных для такой аудитории. Причем полагала, что сможет легко жонглировать ими в процессе выступления. У нее не было проблем общения с большой аудиторией в прошлом, в период учебы. Она уже выступала как лучшая выпускница школы, перед преподавателями, учениками и их родителями. Не раз делала доклады по различным учебным и даже научным темам в университете. Да и скопление военных для нее было не внове. Она же дочь адмирала, и успела побывать вместе с ним на многих военных базах. Чего стоят только несколько лет, проведенных в Сан-Диего, на главной военно-морской базе США на Тихоокеанском побережье.

Так куда же все это разом делось? И как пригодилась бы сейчас исписанная собственным неразборчивым подчерком бумага перед глазами, оставленная на столе, возле лампы, в отведенном Дженифер коттедже.

Всего два дня назад она впервые пересекли границу этого огромного по территории военного объекта на арендованной машине — небольшом красном «мустанге» с откидным верхом. И сразу почувствовала особое к себе отношение. Сперва ее документы излишне долго рассматривала военная полиция на въезде, у шлагбаума, в обе стороны от которого тянулся бесконечный ряд проволочного забора, окружающего по периметру эту базу, с жестко звучащими предупреждающими надписями, запрещающими проникновение посторонних на строго охраняемую федеральную собственность.

Потом по дороге к штабу на нее откровенно пялились все подряд — и одиночки, и группы, и целые колонны марширующих солдат. Такое впечатление, что и окна двухэтажных казарм из серых бетонных блоков по обеим сторонам дороги были тоже сплошь усеяны бледными пятнами прильнувших к стеклам любопытных лиц. И все они не только пялились, но и сопровождали свои нескромные взгляды соответствующим звуковым оформлением и комментариями, далеко не всегда приличными.

Дженифер не сразу удалось попасть к командиру базы, которому она была обязана представиться по прибытии. В приемной пришлось выдержать целое нашествие различных военных писарей и прочих штабных работников, под разными предлогами явившихся поглядеть на одетую в яркое штатское платье красотку, да еще с такими выразительными формами и стройными ножками.

Невольно она пожалела, что не явилась на этот объект в чем-то безликом серо-зеленом. В каком-нибудь бесформенном комбинезоне, под которым было бы весьма затруднительно даже пол определить, не то что рассмотреть в деталях контуры фигуры. И еще хорошо бы паранджу или чадру на лицо надеть, как на женщинах Востока, для большей психологической комфортности.