– Миссис Бартлсмит?

– Она умерла. Но не от холеры. Если верить жене Уэсли, она внезапно упала и еще пола не коснулась, как уже была мертва. У нее было больное сердце.

– А как же девочки?

– Уэсли не скрывают, что собрали и продали все ценные вещи. А девочек забрали к себе.

– Понятно, – прошептала она, крепко сжав его руки.

Лукасу невыносимо было видеть ее страдания.

– Послушайте, Тэйлор, мы обязательно разыщем их. Вы понимаете, что я вам говорю? Мы их найдем.

– О Боже, – с трудом произнесла она. Лукас явно не договаривал. Но почему-то ей вдруг стало страшно расспрашивать его.

– Девочки больше не у супругов Уэсли.

– Они живы? – Да. – Он постарался голосом подчеркнуть свой ответ.

Тэйлор собралась с духом:

– Тогда где же они? Что сделали с моими крошками?

Лукас отпустил ее руки и заключил ее в объятия. Потом усадил на колени и прижал к себе. Не только потому, что пытался утешить. Видит Бог, он не мог смотреть ей в лицо, сообщая, что эти негодяи сделали.

– Мы найдем их, – снова пообещал он.

– Скажите же мне, Лукас. Где девочки? Что они с ними сделали?

Он никак не мог смягчить горькую правду.

– Они их продали.

11

…Так плох стал свет, что совы

Летают там, где места нет орлу.

Уильям Шекспир «Ричард III»Она не впала в истерику. И долго не говорила ни слова. На самом деле она была настолько потрясена, что не знала, как реагировать на это сообщение. А потом ею овладела такая злость, какой она никогда в своей жизни не испытывала. Эта злость затопила ее сознание, ее сердце, охватила всю ее душу. Тэйлор буквально окаменела от ярости. Ей захотелось убить Генри и Перл Уэсли, и в эти ужасные минуты опустошения и горячего гнева она подумала, что вполне способна на хладнокровное преднамеренное убийство. Она избавит мир от таких омерзительных, презренных животных и пошлет их в пламя ада, где им и место.

Но разум, в конце концов, взял свое. Дьявол, разумеется, будет только признателен ей за такой подарок: еще две души, но при этом он приберет себе и ее душу. Убийство – это смертный грех. Боже милостивый, если бы только у нее не было совести. Тэйлор хотелось заставить Уэсли страдать так, как страдает она сама, но в глубине души она понимала, что не может одновременно быть и судьей, и присяжными и вынести им смертный приговор.

А еще ей хотелось припасть к груди мужа, обхватить руками его шею и потребовать, чтобы он успокоил ее, полностью положиться на его силу. Но Тэйлор тут же сама настолько испугалась этого своего порыва, что спрыгнула с его колен и пересела на противоположное сиденье. И устроилась там, старательно расправляя складки на юбке и не переставая молиться, чтобы Господь вернул ей последние крохи выдержки.

– Сейчас я должна быть сильной. Поплакать я могу и потом.

Она осознала, что прошептала эту мольбу вслух, только когда услышала ответ Лукаса:

– Мы вернем их, Тэйлор.

В его голосе была такая уверенность, что она немного успокоилась. И стала молиться про себя, чтобы малюток не обижали те, у кого они сейчас находятся.