Виктория согласно кивнула. Она пощипала себя за щеки, чтобы вызвать румянец и чуть-чуть скрыть усталость, и последовала за Тэйлор к свободному диванчику.

Они уселись рядом. Тзйлор погладила шкуру кончиками пальцев и улыбнулась подруге.

– Теперь мы можем всем рассказывать, что сидели на бизоне.

Виктория слабо улыбнулась в ответ. Она сложила руки на коленях и уставилась в пол.

– Вы чем-то взволнованы?

– Да. Просто я думаю, что вам не стоило говорить вашему мужу, что я была замужем. Если мы будем придерживаться этой лжи, а я вдруг встречу в Бостоне кого-нибудь из знакомых, которые переехали сюда из Лондона…

Она не стала продолжать. Тэйлор сразу почувствовала себя виноватой.

– Мне не следовало придумывать эту ложь, и я прошу прощения, что поставила вас в такое дурацкое положение. Если я вам кое-что скажу, обещаете, что не скажете ни слова мистеру Россу?

– Конечно.

– Я вовсе не намерена жить в Бостоне. И вам тоже совсем не обязательно здесь оставаться, Виктория. Есть еще, по крайней мере, дюжина городов, где мы могли бы поселиться.

Глаза у Виктории расширились от удивления.

– Но я слышала, как ваш муж говорил, что…

– О, он думает, что я останусь в Бостоне, но будет лучше, если он пока не узнает правды.

– Я не совсем понимаю. Думаете, он не заметит, если вы уедете?

– Все не так просто. Завтра утром, когда вы хорошенько выспитесь, мы сядем и все подробно обсудим. Все будет хорошо. Я обещаю. Боже, не могу поверить, что я в Бостоне, просто не могу спокойно усидеть на месте.

Тут она заметила прекрасную мраморную статую, изображающую дискобола. Статуя была не меньше девяти футов высотой. Тэйлор встала, сказала Виктории, что сейчас же вернется, и отправилась на противоположный конец холла, чтобы разглядеть ее получше.

Мужчины один за другим старались, чтобы она взглянула на них. Она не обращала на них внимания, но когда подошла к внушительной статуе, вдруг обнаружила, что ее окружает толпа незнакомцев, желающих заговорить с ней.

Все они были американцами, и только по одной причине Тэйлор не могла сохранять на лице надменное выражение. Почти сразу она начала отвечать улыбкой на их улыбки. Американцы были открытыми и приветливыми – как раз такими, какими она их представляла по книгам. Один джентльмен сказал ей «привет» вместо «здравствуйте», да еще с таким прелестным акцентом, какого она никогда не слышала. Тэйлор была просто очарована. И скоро совсем позабыла о правилах хорошего тона. Представилась, рассказала, что прибыла из Лондона – того, который в Англии, и попросила своих собеседников сказать, откуда они. Все отвечали ей одновременно. Она поняла, что один из них живет в самом центре Бостона и приехал в отель для деловой встречи. У него был такой голос, словно нос зажат прищепкой. Другой джентльмен проживал в долине Огайо, двое были из Миссури, а еще трое, как она поняла, двоюродные братья, жили в штате Техас. Их выговор был просто божественным.

У них завязалась оживленная беседа. Каждый из ее собеседников старался переговорить другого, рассказывая небылицы о своем родном городе. Тэйлор с трудом удерживалась от смеха. Все они были восхитительными добряками, гордились своей страной, им явно хотелось, чтобы она полюбила Америку так же, как любили ее они.