– Эти деньги – для ребенка, – сказала она, уверенная в том, что такой аргумент оспорить невозможно.

– Я найду работу. Я сильная и сообразительная, – возразила Виктория.

– И в положении, – напомнила ей Тэйлор. – Я не позволю вам делать ничего, что может повредить ребенку. – Она подняла руку, предупреждая возражения подруги. – Я прекрасно понимаю, что вы не будете делать ничего такого преднамеренно. Но ведь если вам придется работать по многу часов в день, вы обязательно изнурите себя. А вам необходим покой и отдых, так же как и вашей будущей дочери. Нет, Виктория, я ничего не желаю больше слушать. Вы принимаете эти деньги. Мадам бы тоже стала на этом настаивать.

Виктория долго смотрела на Тэйлор и ничего не говорила. Мысли кружились вихрем у нее в голове. Она была ошеломлена щедростью своей новой подруги. Никогда раньше она не встречала людей, подобных Тэйлор, – таких заботливых, участливых и добрых. Виктория считала, что Тэйлор – добрый ангел, которого само небо послало ей на помощь в ее самую трудную минуту, и он взял ее под свое крыло.

Но все-таки этот ангел был еще и человеком, напомнила себе Виктория, и до нее вдруг дошло, что она очень мало знает о своей подруге и благодетельнице.

– Мы были вместе на корабле много дней и часов, так ведь?

Смена темы смутила Тэйлор.

– Да, – согласилась она. – Это так.

– И я вам все рассказала о себе, не так ли? Тэйлор кивнула в ответ:

– И что…

Виктория не дала ей закончить.

– Я была полностью занята своими собственными проблемами тогда, – призналась она. – И именно поэтому не поняла до сих пор, что вы почти ничего не рассказали о себе. До меня только сейчас дошло, какая вы скрытная.

– Не скрытная, – поправила ее Тэйлор. – Просто… ненавязчивая.

– Но разве мы не друзья?

– Конечно, друзья.

– А друг берет на себя слабости и заботы друга.

– Почему вы все время цитируете Шекспира? Виктория пожала плечами:

– Когда я росла, он часто успокаивал меня. Я забывала о своих трудностях, когда погружалась в его пьесы. Временами у нас в доме бывало… нелегко. Вы ведь тоже прибегаете к такому же средству, Тэйлор.

– Я – нет. Виктория улыбнулась:

– А все эти рассказы о Дэниеле Буне и Дэви Крокетте? Они были вашими друзьями. Вам ведь тоже бывало нелегко, правда?

– Вы что, нарочно переводите разговор на другую тему, Виктория?

– Вы не доверяете мне?

Одну или две секунды Тэйлор колебалась, потом сказала:

– Доверяю.

– Тогда почему мне кажется…

– Кажется что?

– Что вы держите меня на расстоянии.

Тэйлор сникла. Она подошла к кровати и снова села рядом с подругой.

– Обидно, если вам так кажется, – проговорила она. – Просто… мне трудно что-то рассказывать о себе или о своей семье, кроме каких-то чисто поверхностных вещей.