— Вот-вот, именно так и утверждает Аракелян. Надо есть только растительную пищу, исключить из питания животную. Более того, рацион не должен меняться. Интересно то, что сам Сурен Авакович уже почти двадцать лет проверяет на себе свой метод. Не болеет ничем, даже легкой простудой.

Увлекшись разговором, они не заметили, как взлетел самолет. Стюардессы стали разносить прохладительные напитки.

— Вы знаете, что привлекло Рудика к идеям Аракеляна? — продолжал Латынис. — Владимир Евтихиевич говорит, он сам занимался до этого геронтологией… Вы, конечно, знаете, что это такое?

— Наука о старости. Вернее, о процессе старения организма, — ответил с улыбкой Чикуров, которого забавлял и весь этот разговор, и горячность оперуполномоченного, который отвел следователю роль студента, слушающего лекцию.

— Совершенно верно. Аракелян же занимается ювенологией, то есть наукой о продлении молодости… Действительно, важно продлить активный, самый что ни на есть продуктивный период жизни. Лучше ведь долго быть молодым, чем долго быть стариком.

— Да, жить стариком даже до ста лет что-то не хочется! — засмеялся Игорь Андреевич. — А вот молодым…

— Сам Аракелян обязался жить до ста двадцати пяти лет, — на полном серьезе сказал Латынис. — Вообще он считает, что человек может и должен жить до трехсот и даже до пятисот лет! Причем без болезней! Потому что омоложение — это есть избавление от недугов!

— И каков же рецепт для этого?

Ян Арнольдович достал свой знаменитый блокнот.

— Это я выписал из газеты… Вот что говорит Аракелян о своей системе… Голодает… При этом пьет только воду. Антистрессовый препарат.

— Ясно, ясно. Голодание, диета, здоровый образ жизни, закаливание, спорт, — сказал Игорь Андреевич. — Эти принципы общие у всех натуропатов.

— Наверное, в этом что-то есть. — Латынис спрятал блокнот. — Рудик говорит, что в Москве создан общественный институт ювенологии. И Аракелян играет в нем не последнюю скрипку… Но возвратимся к тандему Рудик — Рогожин… Теперь вы понимаете, что их объединило?

— Конечно. Главный зоотехник решил, наверное, применить метод омолаживания животных на ферме «Интеграла», а Рудик — в клинике на людях?

— Нет, насчет других людей он пока не думает. А вот на себе уже испытывает. Как и Рогожин… В этом деле очень важную роль играет антистрессовый препарат, превращающий голодание из муки в удовольствие… У меня, между прочим, есть рецепт. Хотите, скажу?

— Давайте.

Ян Арнольдович снова вынул блокнот.

— Это очень просто. На один килограмм вашего веса надо взять одну сотую грамма лимонной кислоты, одну сотую миллилитра настоя мяты, два грамма натурального меда и два миллилитра воды… Доза рассчитана на трехдневное голодание.

— Я чувствую, после баулинского дела вы смело можете писать диссертацию! — рассмеялся Чикуров.

— Насчет диссертации — надо еще подумать, — улыбнулся Ян Арнольдович. — А вот остаться молодым попробую.

Самолет набрал нужную высоту. Погасло табло с просьбой пристегнуть ремни. Разговор как-то сошел на нет, затух сам собой. Ян Арнольдович, откинув кресло, задремал.

А Чикуров думал о том, почему Рубцов-Банипартов убил Ростовцева? И вообще, чем связана эта четверка — генеральный директор «Интеграла», его заместитель, главврач клиники и главная медсестра?

Постепенно в голове складывалась общая картина. Отдельные детали были видны следователю четко и ясно, другие — пока расплывчато, а то и вовсе на их месте белели бесформенные пятна.