Прочитанное и услышанное произвело сильнейший эффект. У Орловой сверкнули глаза, ее, словно пружиной, подбросило со стула.

— И вы поверили его анонимке? Вранье это! Да, он заставлял меня говорить именно так! Но это ложь! Ложь! Ложь! — Слова изо рта Орловой вылетали вместе с брызгами слюны. — Я даже курицу никогда не могла зарезать!.. Как это можно, чтобы я — в человека?..

Она была на грани истерики.

— Сядьте, Аза Даниловна, сядьте, — упрашивала Дагурова. — Успокойтесь.

Но Орлова стояла, протянув к ней руки. На глазах появились слезы, и было ясно, что она вот-вот разрыдается.

— Ольга Арчиловна, миленькая, не верьте!

Впервые она назвала следователя так. И Дагурова поняла: вот он — момент истины! Теперь, кажется, обвиняемая начнет говорить правду. А Орлова продолжала:

— Умоляю, ради дочки!.. Я все расскажу! Все! Все, как было!

— Хорошо, я слушаю. Только спокойнее, Аза Даниловна. Криком, истерикой ничего не докажешь.

Мягкий, но в то же время уверенный тон заставил Орлову сесть. Однако успокоилась она не сразу, бормоча:

— Мерзавец меня хотел под вышку… А что я ему сделала? Ведь сам Банипартов всю кашу и заварил…

Аза Даниловна попросила воды. Напившись, поблагодарила.

— Спрашивайте, Ольга Арчиловна. — Она уставилась на следователя глазами преданной собачонки. — Ничего не утаю, клянусь Катенькой!

— Давайте вы сначала сами. По порядку. Если что будет непонятно, я задам дополнительные вопросы.

— Я вам уже раньше, еще на свободе, говорила, что Евгений Тимурович пригласил меня в клинику и сделал главной медсестрой… Очень мне там понравилось, очень! Люди какие-то приветливые, доброжелательные. Обстановка необычная… Да все не так, как в других больницах! А Баулина я просто боготворила! Была согласна вкалывать по двадцать шесть часов в сутки! Да-да! Готова была там находиться безвыходно! Думала, чем его отблагодарить за то, что он для меня сделал? И не только для меня. Для многих! Врачей, всего медперсонала… Бывала у него в доме. Сначала по службе… Потом… — Аза Даниловна опустила голову, смущенно кашлянула. — Да ведь я вам уже говорила… Поверьте, он мне тогда нравился! В общем, хотелось, чтобы у него был нормальный дом, быт… Господи, какой он был одинокий! В особняке — как в могиле. Тишина, ни звука… Одна отрада — работа. Да порисовать любил… Но я же видела: не хватало ему женского тепла, ласки. Не знаю, чем бы кончились наши отношения… Ведь он тянулся ко мне… Бывало, вдруг начнет говорить о себе, как его зажимали на старой работе, как он однажды запил… Вы знаете об этом?

— Знаю, — кивнула Дагурова.

— Ну и жена у него, скажу я вам!.. Впрочем, судить я не имею права… Любил он ее. Знаете, так, просто любил, как умеют любить мужики. Не задумываясь, не копаясь в достоинствах и недостатках… А она приехала как-то и закатила ему скандал из-за меня! И ведь не подумала, каково Евгению Тимуровичу жить без семьи, без Норочки! Он сам признавался: порой по ночам выть хочется!.. Можно еще воды, Ольга Арчиловна?

Дагурова налила воды и подала Орловой. Она выпила, вытерла губы.

— После того скандала я отошла в сторону… Не поверите, ревела… Но об этом никому никогда ни слова… Понимала я его. Чувствовала: помимо семейных неурядиц, еще что-то гнетет… Как-то зашла в его кабинет после работы, а он сидит, обхватив голову руками. Спрашиваю: что, опять жена?.. Он помолчал, потом вдруг говорит: ты не знаешь, где можно перехватить в долг тысячи две? Хоть на месяц. Обязан, мол, долг вернуть… Так его жалко стало! Сама выручить не могу, у меня тогда на книжке всего рублей четыреста лежало… И тут вспомнила про Банипартова.