— И все же, — сказала Дагурова, — я должна зафиксировать… Так что же было в действительности?

— Хотелось как-то замаскировать свои доходы. От людей, знаете, ничего не скроешь. От милиции — тем более. Даже Банипартов мне как-то сказал: светишься, старуха, смотри, погоришь… Я вспомнила, что в деревне Яремче Калининской области живет бабушка. По отцу… Съездила в деревню. Смотрю, она на ладан дышит. Вот и возникла идея… Где Березки, а где Яремча! Главное, чтобы бумага была. Люди бумагам верят больше, чем человеку… Я зашла в поселковую больницу, поговорила с врачом. Кстати, она моя дальняя родственница… Выяснилось, что Леонтьевна больше года не протянет… Тогда я положила на ее имя в сберкассу сначала двадцать шесть тысяч, потом еще десять. И завещание прямо в сберкассе составили на меня.

— Когда это было?

— В восемьдесят втором году. А в январе восемьдесят третьего бабушка умерла… Мне выдали деньги… Вот, собственно, и все.

Вид у Орловой был измученный. «На сегодня хватят», — решила следователь.

Когда обвиняемая прочитала протокол и поставила на каждой странице и в конце свою подпись, то робко обратилась к следователю:

— Ольга Арчиловна, можно вас спросить?

— Пожалуйста, — разрешила Дагурова.

— Не знаете, как там моя дочка, Катенька?

— Я видела ее отца, Рогожина. Спросила о Кате. Юрий Юрьевич сказал, что она живет у бабушки.

— У бабушки, — словно эхо повторила Орлова. — Свекровь меня терпеть не может, а ее любит. И еще… — Аза Даниловна тяжело вздохнула и еле слышно спросила: — Дочка знает?

— О чем?

— Ну, что я здесь?

— Об этом мы с Рогожиным не говорили…

Орлова молча покачала головой, глядя расширенными глазами куда-то мимо следователя.

Когда Латынис прибыл в Ялту, то к Варничевой сразу не пошел. Рубцов-Банипартов стреляный воробей: сидеть у милой дома и ждать, когда его накроют, он вряд ли станет. Конечно, если он вообще отсиживается у ялтинской подруги. Нагрянуть к Варничевой с проверкой тоже не годилось — можно было насторожить ее. Опять же, если бывший коммерческий директор «Интеграла» поддерживает с ней контакт, то поймет, что за ним охотятся.

Поэтому первым делом Ян Арнольдович отправился к коллегам в городское управление внутренних дел. Замначальника уголовного розыска, узнав, откуда и по какому поводу приехал Латынис, заметил с юмором:

— С одного курорта на другой…

— А что ж, и нашему брату иногда везет, — улыбнулся капитан.

Он попросил помочь навести справки о Татьяне Николаевне Варничевой. Что это за личность, какой образ жизни ведет и так далее.

Через несколько часов Латынис уже знал о зазнобе Рубцова-Банипартова самые общие сведения. Компрометирующих данных о ней не имелось. Жила одна в трехкомнатной квартире. Жилплощадь курортникам не сдавала. Ничем себя не запятнала. Данными о связи с разыскиваемым преступником местный уголовный розыск не располагал.

— Сплошные «не», — сказал Ян Арнольдович, когда ему передали эту информацию. — А какие-нибудь «да» имеются?

— Собирается в туристическую поездку в Болгарию, — был ответ.

Остальное Латынис должен был добывать сам. Он встретился с участковым инспектором, на чьей территории проживала Варничева. С его помощью было установлено, что намечающаяся туристка несколько дней назад неожиданно куда-то выехала, оставив ключи от своей квартиры соседям по лестничной площадке.