А телефонные звонки не прекращались. Теперь уже поздравления перемежались с соболезнованиями по поводу случившегося. Ростовцев машинально отвечал на те и другие. Наконец это стало невмоготу, он вызвал Эмму Капитоновну.

— Меня нет, — сказал он измученно.

— Я приготовлю вам кофе, — понимающе кивнула секретарь.

Через несколько минут она принесла благоухающий напиток, налила чашечку и вышла.

Отхлебывая кофе, Ростовцев думал о том, у кого же могла подняться рука на профессора? Что стояло за этим выстрелом? Зависть, обида, месть? А может быть, таким образом сводили счеты с ним, генеральным директором «Интеграла»?

Аркадия Павловича удивляло, что ему не звонят из милиции. То, что о случившемся он узнал от Кузнецова, объяснимо. В запарке не успели сообщить ему. Но почему не считают нужным держать в курсе сейчас? Ведь наверняка есть уже какие-то предположения. Может быть, даже знают, кто стрелял…

Ростовцев, привыкший решать лишь основные, стратегические проблемы, а все задачи помельче доверять своим замам и помам, сегодня хотел знать буквально все, что происходило в «Интеграле» и вокруг него. И поэтому, наверное, теперь он чувствовал себя не в своей тарелке. Было желание позвонить стражам порядка самому, но он решил не делать этого…

Ростовцев выпил подряд три чашки кофе.

— Надо собраться, — произнес он вслух и, нажав клавишу селектора, дал распоряжение Эмме Капитоновне: — Машину.

И тут же вспомнил присказку Банипартова: «Если вам достался лимон, делайте лимонад».

Аркадий Павлович поехал на строительство здания ПТУ, которое возводилось по проекту, лично им отобранному в Москве на конкурсе молодых архитекторов. Жюри проект забраковало — слишком смелый. Но эта самая смелость и необычность буквально заворожили генерального директора ЭНПО «Интеграл». Работы по строительству продвигались далеко не так гладко, как хотелось бы Ростовцеву. Вообще-то следить за стройкой — дело зама по строительству, но Аркадий Павлович не мог больше находиться в четырех стенах.

Когда он вернулся в административный корпус, перво-наперво узнал, как Баулин.

— Жив, жив, — поспешно успокоила его Эмма Капитоновна. — Вас все время спрашивает Вась-Вась — так называли за глаза коммерческого директора «Интеграла» Василия Васильевича Банипартова.

Ростовцев сказал, что примет его. Но больше — никого.

Коммерческий директор прямо с порога сообщил:

— Прилетели работники Прокуратуры РСФСР… Следователь по особо важным делам Чикуров. В большом чине — старший советник юстиции. С ним еще один следователь — женщина…

То, что москвичи игнорировали руководство «Интеграла», снова неприятно кольнуло самолюбие Ростовцева. А ведь прежде, кто бы ни приезжал из высокопоставленных лиц в Березки, первым делом шли к нему, хозяину.

— Где остановились? — Ростовцев сдержался, не подал вида, что обижен.

— В «Приюте», — ответил Банипартов. — Не переживай, Палыч, у работников таких органов своя манера — побольше туману напустить… Всякие там следственные тайны, секреты…

— Номера им отвели приличные? — спросил Ростовцев.

— Лучшие! Я предупредил. Правда, в последнюю минуту… А вот в ресторане не успел. Бестолковый официант чуть не испортил картину… Они захотели отведать нашей «Росинки», а он возьми да и ляпни: нету, мол, только особым гостям… Хорошо, исправился…

— Ну и слава богу.

— Я думаю, Палыч, надо им питание прямо в номера организовать, — предложил Банипартов.