И ведь к подобной силе я стремлюсь. Не за горами тот миг, когда и я сам стану Осевым Аристократом. Уверен, это произойдет! Зачем мне это?.. Потому что жизнь – это развитие. Я не могу стоять на месте, мне нужно двигаться. А мои возможности, так уж сложилось, предполагают глобальное движение. Сидеть на берегу озера возле собственного небольшого домишки и довольствоваться этим не для меня.

Мою каталку закатили в грузовой лифт. Лакей-человек – Дюрк, попросил прощения за неудобства и пояснил, что иначе пришлось бы поднимать каталку на руках по ступенькам парадного крыльца, а подобное перемещение крайне нежелательно для лежачих больных. Рассказал он и о том, что этим же лифтом пользуются, чтобы доставлять раненых членов рода, их Дружинников или слуг в лазарет.

Мы же поднялись выше, сразу до третьего этажа. Немного проехались по каким-то закоулкам и выехали в центральный коридор крыла. Пересекли все крыло и оказались в центральной башне, где и находились приготовленные мне покои.

Ну что я могу о них сказать? Выглядят примерно так же, как и аналогичное помещение у Вязия, только несколько беднее. Да, евроремонт, дорогая мебель, растения в горшках, но все это напоминает отели Земли. Нет каких-то безумных футуристических приспособлений: обрамленного цветущей лозой гигантского экрана или светильников, каркасом которым служит живая лоза. Вместо них вполне себе обычная плазма диагональю под сотню дюймов, да ажурные бра.

Едва мы оказались в моих покоях, как дверь вновь открылась, и в комнату вошли две барышни в длинных черных платьях и белых кружевных передниках. Молодая человеческая девушка-шатенка с каре выглядела мило, а вот громадная орчанка, видимо, тоже родственница здешнего дворецкого, пугала.

- Отец велел помыть! Гостя! - рявкнула громадина, глядя в желтые глаза орка-лакея. Подтвердив мои догадки о родственных связях ее, Хоргоррна и Загрроша.

Бесцеремонно откинув в сторону укрывавшую меня шкуру, орчанка с легкостью подняла мое бренное тело на руки и, отнеся в ванную комнату, положила в джакузи. Небо услышало мои молитвы и мыла меня не краснокожая красотка, а ее миниатюрная напарница.

Мне удалось немного порасспросить прислугу и кое-что узнать о семье Тины. Итак, ее отец глава рода Фостер – Лоренцо, имеет двух жен и пятерых детей. Тина вторая по старшинству. У нее есть полнородный старший брат – наследник титула главы рода – Эрнст, а также еще два брата и маленькая сестренка от «второй матери».

В замке часто гостят члены младших семей клана. У них здесь даже есть постоянные комнаты (не гостевые) – по сути, личные покои. Хоть у каждой младшей семьи имеется и свои поместья.

- А поместье Додо Фостера располагается где-то рядом с главным замком?- спросил я, вспомнив, что парень сказал своему фамильяру, когда велел передать Юре лоцию.

- Угу! - гукнула орчанка, оказавшаяся разговорчивей человеческой девушки. Хотя, может быть, вторая просто не рисковала говорить вперед своей более крупной напарницы. - Совсем недалеко! Кстати! Его отец – Господин Хордорс, сейчас тоже здесь! Прибыл чуть раньше вашего! Злой, как гоблин, прищемивший яйца дверью кладовой, ху-ху-ху!

- Барга, подбирай слова, а то клыки обломаю! - донесся из комнаты раскатистый бас ее брата. - Прости, Господин Илья! Сестрица моя неразумная, мелет всякую дрянь, чтоб ее гоблины взяли!

- Ничего, - отозвался я, про себя подумав, как, вообще, эту семейку в услужение допустили. Хотя, если вспоминать саму Тину… А еще я видел много холодного оружия, украшавшего стены коридора. Может быть, Фостеры благосклонно относятся к любому проявлению воинской доблести и больше других уважают военное ремесло? Тогда становится понятно, почему глава рода закрывает глаза на поведение своей старшей дочери.